Тело сразу повело, но стеллаж спас от падения, хоть и предательски покачнулся, когда я за него ухватился. Выждав пару секунд, я сфокусировал взгляд на выходе и, задержав дыхание, сделал рывок.
Мне казалось, что я иду ровно, но когда на пути внезапно возник металлический ящик, заполненный тапками, стало понятно, что это не так. И на, да ногах я не удержался и снова полетел на пол.
Так странно наблюдать, когда ты уже спокойно лежишь, а картинка от падения догоняет спустя секунды. Будто попался битый видеофайл, где изображение сильно отстаёт от звука.
Подняться в очередной раз оказалось несложно. Корзинка с тапками помогла. На этот раз я не спешил с первыми шагами, подождал, пока картинка выровняется и перестанет плавать. Взгляд сам собой задержался на трупах, а выглядели они необычно. Тёмная одежда, похожая на ту, в которую облачается спецназ, разве что без бронежилетов. Лица скрывают балаклавы, а на глазах — лыжные маски с зеркальным стеклом.
Рука машинально потянулась к топору. Я рухнул на колени перед телом и выждал несколько секунд, пока не успокоился желудок. Первым делом вспорол одежду и уставился на рану, которая осталась от попадания картечи. Она выглядела чёрной, будто обугленной. Хотя края были влажными, словно сюда угодила кислота.
Где у них находится сердце, я уже знал, а потому долго не думал. Примерился и вогнал в грудину топор. Лезвие с чавкающим звуком вошло в плоть, разрубая плотные рёбра. Между ударами я делал паузы, чтобы сфокусировать зрение и успокоить головокружение, отчего дело двигалось медленно.
Вскоре я прорубил для себя лаз необходимого размера, но когда отбросил кусок плоти, неприятно поморщился.
Но ведь тогда, в квартире, когда я двинул серебряным кастетом в рожу ублюдку, его сердце не испортилось.