Хотя мы не проверяли, как оно выглядит у того, другого, которого забил до смерти Колян.
Ладно, плохой результат, тоже полезен. Теперь я знаю наверняка, как делать не стоит. Видимо, серебру нельзя попадать в кровь, иначе оно отравляет всё тело.
Некоторое время я смотрел на вскрытый труп, пытаясь найти в себе силы подняться. Левая рука уже утратила чувствительность, но стоило на неё опереться, как боль тут же отстрелила в мозг, проясняя сознание.
Этим я и воспользовался, чтобы встать.
Снова пауза, чтобы собраться с силами, и наконец первый шаг.
По стеночке я добрался до высокого парапета и, зачерпнув пригоршню снега, сунул её в лицо. Полегчало, хоть и ненадолго. Но взгляд прояснился, даже тошнота отступила.
Я осмотрелся, прикидывая, где находится кремль, а определив направление, медленно побрёл в его сторону."
"Десять-пятнадцать шагов — и небольшая передышка. Снова пригоршня снега в лицо — и ещё несколько шагов.
— Ну давай! — взревел я прямо в сугроб. — Соберись, тряпка!
Злость придала сил, и я опять смог подняться. О том, чтобы в таком состоянии сесть за руль, я даже не думал. Да и не хотел возвращаться в тот двор. Непонятно, откуда там взялись уроды, где они прятались и сколько их там вообще.
Вся операция выглядела до противного странной. Словно кто-то специально привёл нас туда, зная наверняка, чем всё должно закончиться. И предложил это Глаз. Неужели он предатель? Что могло заставить его так поступить? А его приказы — это вообще отдельная песня.
Он ведь отправил Костыля искать входы в подвал, но не дал ему сделать и шага, тут же отослав нас в дом по соседству. Смысл менять разумное решение? Зачем делить и без того малый отряд? А может, я себя просто накручиваю? Вдруг всё это простое отсутствие опыта? Ведь мочить обратившихся менеджеров — это одно, а нарваться на вооружённый отряд — совсем другое.
И твари оказались подготовлены. Они точно знали об изменении погоды и вышли ровно в тот момент, когда их невозможно было узнать за снегопадом. Работали с глушителем, чтобы мы не услышали, как погибла первая двойка. Если они, конечно…
— Чёрт, — выдохнул я и остановился.