Бернард молча кивнул мне и мы двинулись обратно, к знамённой площади и воротам, возле которых уже собирались городские стражники.
Усач не соврал. Их было действительно около двух десятков человек. Пятнадцать алебардистов, закованных в тяжелые цельнокованные кирасы и восемь арбалетчиков в обычных набивных стёганках. Негусто. Но и не пусто.
— Вот они, — махнул рукой в нашу сторону усач, что-то втолковывавший своему командиру. Тот скептично осмотрел на наш отряд, но затем молча кивнул и хотел было что-то сказать, но его прервал низкий гортанный рёв, донёсшийся из-за стены.
"— Идут! Они идут! — заорал единственный дозорный, оставшийся на надвратной арке и кинулся к лестнице ведущей на площадь.
Стражники забегали. Начали суетится выстраивая какой-никакой боевой порядок. Их командир молча указал нам на правый фланг.
— Мы центр, вы с боков, — рявкнул я, направляя отряд в середину площади, и распихивая стражников в стороны. Времени на то, чтобы объяснять тонкости тактики и стратегии не осталось. Враг был у ворот.
Командир стражи не стал спорить. Рявкнул на своих бойцов и они тут же расступились, освободив место моим парням. Пробегая мимо меня он успел бросить короткую фразу: «Они боятся шума».
— Стена щитов, — заорал я, — Копья опустить. Стрелки — стрелы наложить. Ждать команды. Давай, парни, живей, шевелитесь.
Выстраивающиеся щитовики оттеснили меня во второй ряд. И почти тут же мне пришлось отступить в третий, к Бернарду и Туру, чтобы не загораживать арбалетчикам сектор обстрела. Зараза.
Додумать мысль я не успел. Её прервал тяжелый, глухой рёв раздавшийся с той стороны стены. Затем последовал тяжелый удар. Ворота заскрипели на старых петлях, подаваясь назад. Посыпалась ржавчина с засова, упёршегося в железные скобы. Ещё один удар. И ещё. Засов скрежетал. Сыпалась ржавчина. Но ворота по прежнему стояли крепко.
Внезапно удары прекратились. Глухой утробный рёв тоже.
Глава 4
«Полководец»
Над стеной показалась первая изуродованная морда. Тут же раздались щелчки арбалетов. Несколько болтов просвистели прямо над головой твари. Один — чиркнул по щеке, оставив на ней глубокую кровоточащую борозду.