Такая точка зрения, конечно, имела право на существование, но мне была совсем не близка. Впрочем, я пришёл из другого времени, где такой подход давно устарел и забылся за ненадобностью. Так что неудивительно.
Возле стойки пили пиво, о чём-то тихо переговариваясь Бернард и Болек. Должно быть обсуждали финансовые вопросы.
Мы подошли к стойке. Трактирщица, возившаяся с краном бочки посмотрела на нас, что-то пробурчала себе под нос и продолжила заниматься своим делом.
— Прошу прощенья… — начал было я, но трактирщица тут же меня перебила.
— Не у меня тебе надо прощенья просить, — буркнула она оторвавшись от бочки и всё-таки подойдя к нам, — А у Инги. Ты мне пошто девку обидел? Всё утро вон сидит ревёт. Она к тебе в лучшем марафете, в лучших шмотках, даже без предложения заплатить. Задаром хотела дать. Уж больно понравился ты ей. А ты…
Айлин чуть было не задохнулась от возмущения. Открыла рот, явно намереваясь высказать трактирщице всё, что думает и о ней и о «девке» и вообще обо всем этом притоне. Я жестом остановил её.
— Выставил её за дверь. И сделал бы это снова. Ей вчера чётко и ясно было сказано — нет. Причём дважды. Если она этого не поняла — это её проблемы. Если она не умеет принимать отказы — это так же, только её проблемы. Но, — я выдержал паузу, чтобы подчеркнуть значимость дальнейших слов, — Я надеюсь, что теперь мы разрешили все наши недопонимания и больше не вернёмся к этому разговору.
Айлин снова открыла рот, явно желая добавить к моей речи пару ласковых слов. Немного помедлила.
Послышалось многозначительное покашливание Тура. Краем глаза я увидел, как Вернон отстёгивает от пояса кошель, высыпает содержимое на стол. Отсчитывает с десяток мелких монет и протягивает здоровяку. Теперь понятно, на что они тогда ставили. Вот ведь засранцы.
Девушка отстранилась. С видом победительницы посмотрела на трактирщицу. Та лишь равнодушно пожала плечами. Мол дело ваше. Лезть в него не собираюсь. Оставалось надеяться, что такой намёк дойдет даже до неё.