К осени того же года запасы начали истощаться, цены стали расти, появился дефицит продовольствия, банда пыталась подстроиться под новые реалии. Три недели подряд Амбал с корешами срывался из Зойкиной квартиры во время ночных бомбардировок. Москву накрывал истошный вой сирен, в небо поднимались заградительные аэростаты, устремлялись сотни прожекторных лучей, а компания устраивалась в укромном местечке и высматривала дома, из которых народ высыпал к бомбоубежищу. Когда поток иссякал Амбал стучал в какую-нибудь квартиру и не дождавшись ответа приказывал ломать дверь.
Немец всё ближе подбирался к Москве, бои становились всё ожесточённее, но банда Амбала этим не интересовалась, точнее весь интерес корешей укладывался в простой вопрос: насколько усложнится при новой германской власти их воровская жизнь?
Как-то, ближе к середине сентября, компания засиделась за столом, организованным Зойкой, обед сам собой перешел в ужин, спиртное лилось нескончаемым потоком, опустевшие бутылки тотчас заменялись полными, престарелая бабка, как всегда, спала в дальней комнате и не слышала разговоров, громкого смеха, бренчания на гитаре.
- Хорошо играешь, Миха! - обнял Амбал Зойку, та мечтательно потянулась и положила голову возлюбленному на плечо.
Амбал и сам неплохо владел гитарой, немного бренчал Стёпка Свисток, но в их руках инструмент звучал слишком просто, без глубины, без душевности. Протасов же, исполнив, однажды, давно заученную мелодию Цфасмана «мне грустно без тебя», сразу вырос в глазах новых дружков. После, уже никто из них не мнил себя музыкантом.