– Что случилось, Саша? – Она подошла сзади и обняла мужа.
– Дело одно распутываем, будь оно неладно.
– Сложное?
– Запутанное. Натворил преступник много чего, а толком и ухватиться на за что…
Сама Валентина с расспросами к мужу о его новой работе не лезла. Не было у нее въедливого бабского любопытства, да и понимала она: служба у Александра такая, что распространяться о ней он не может. Не имеет права. Однако если его самого вдруг прорывало, то она оставляла все свои дела и выслушивала с вниманием.
– …Сегодня воспрянули духом, обрадовались, когда случайные свидетели описали внешность преступника, а потерпевший рассказал о выпавшем зеркальце.
Выговорившись, Александр все же закурил вторую папиросу.
– Значит, и описание внешности не помогло? – спросила Валентина.
– Мы практически выяснили личность преступника, но не знаем, где его искать. После сегодняшнего неудачного нападения он наверняка спрячется, притихнет.
– Да… плохо дело. Постой, а зеркальце? Ты сказал, что у него выпало какое-то зеркальце!
– Преступник обронил зеркало, когда наносил удар ножом. Перед тем как сбежать, он подобрал его, но потерпевший опознал вещицу. А по ней догадался о личности нападавшего.
– Как же он сумел это сделать? – не поняла Валя. – Или зеркало какое-то необычное?
– Еще какое необычное! Женское зеркальце в бронзовой оправе с гравировкой. Ты, может, встречала такие вещицы: посередке однобуквенный вензель, а вокруг – ветки с листочками.
Валентина задумалась. Тонкий указательный пальчик несколько раз скользнул по правой щеке.
– Я встречала похожее зеркальце, – наконец сказала она. – Какая буква была изображена на оправе?
– Буква «А».
Девушка удивленно вскинула брови и прошептала:
– Ты не поверишь, Саша! Я много раз видела зеркальце именно с этой буквой.
Глава восьмая
Москва; сентябрь 1941 года
Красная армия понесла огромные потери и уступила врагу обширные западные территории.