Прежде чем я успеваю спросить, что он имеет в виду, Николай ложится на спину и направляет меня так, что я переворачиваюсь на четвереньки и оказываюсь на нем. Его твердый член в пределах досягаемости, а мой — рядом с его лицом.
Я еще никогда не был в такой откровенной позе. «69» определенно не та позиция, в которой я чувствую себя комфортно, поэтому я всегда старался ее избегать. Мне нравится контролировать каждый сексуальный акт, даже если во время него мне скучно до безумия.
Теперь, однако, я не чувствую дискомфорта.
Прежде чем я успеваю подумать о том, что это значит, Николай приподнимает бедра.
— Обхвати мой член губами, малыш.
Его приказ приводит меня в странное бешенство, и я обхватываю его член у основания и несколько раз глажу, как он делал это со мной. Не могу удержаться, чтобы не погладить головку и один из пирсингов, чтобы проверить, насколько она чувствительна.
Капля спермы попадает на мой большой палец, и Николай вознаграждает меня хрипом.
Я замечаю и обращаю внимание на каждую внезапную остановку в его дыхании, каждое движение бедер и даже на мурашки, которые появляются на них.
Так я узнаю, что ему нравится, и продолжаю делать это еще грубее.
— Ты убиваешь меня, — его похотливый голос проникает в меня, как афродизиак.
Я улыбаюсь, мне нравится идея убить его.
Мысль о том, что такой пугающий мужчина, как он, так увлечен мной, необычайно возбуждает.
После еще нескольких движений, я беру его в рот и стону вместе с ним. Не хотел, но ничего не могу с собой поделать, когда его кожа взрывается на моих вкусовых рецепторах.
Может быть, это потому, что я хотел сделать это дольше, чем готов признать. А может, потому что его вкус, а главное, ощущения в моем рту чертовски фантастичны.
— Вот так, малыш. Сделай мой член небрежным и мокрым, — урчит он снизу, его пальцы скользят вверх и вниз по моим яйцам, дразнят, сжимают.
Меня пробирает дрожь, и я делаю то, что он говорит, превращаясь в неузнаваемое существо, пока облизываю его член. Сперма стекает мне на язык, и я сглатываю, сжимая проколотую коронку в задней части горла и удерживая ее там.
Николай хрипит, дергается и толкается.
— В твоем рту так чертовски приятно. Господи. Посмотри на себя, малыш.