От этого вторжения я закрываю глаза, колени дрожат, и какая-то часть меня требует, чтобы я боролся.
Любым образом.
При любой возможности.
Мне нужно…
Он медленно вводит палец, проникая в меня так глубоко, что я не могу думать.
— Мммф… Блять… — бормочу я, обхватывая его член, слюна и сперма капают на его яйца.
Еще один смазанный палец присоединяется к первому, и от чувства полноты у меня мутится в голове. Все, что я могу сделать, — это оставаться неподвижным, рот открыт, задница поднята вверх, пока он входит в меня.
Боль постепенно исчезает, сменяясь острым чувством… удовольствия?
О, черт.
— Вот так, малыш, — он вводит и выводит свой член из моего рта, ударяя пирсингом по задней стенке моего горла. — Трахни свою задницу моими пальцами.
Я с ужасом понимаю, что раскачиваюсь вперед-назад, губы раздвинуты, чтобы он мог трахать меня своим членом, а я помогаю ему входить и выходить из моей задницы.
Гребаный блять.
Он вытаскивает чужую версию меня, когтями разрывая все меры предосторожности, которые у меня были.
Он приближается, и я теряю контроль.
Прикасается ко мне, и я спотыкаюсь, качусь, падаю, падаю, падаю…
Пальцы Николая царапают что-то внутри меня, и я почти теряю равновесие.
— Вот оно, — похоть в его голосе распирает меня, подталкивая к краю. — Блять… Я сейчас кончу…
Он прижимает пальцы к этому тайному местечку один раз.
Два раза…
На третий меня охватывает жар, и все звуки, которые я хочу произнести, заглушаются спермой, заливающей мне весь рот, губы и лицо.
Но не это заставляет меня кричать. Это мой собственный член, выплескивающий сперму на грудь, лицо и руки Николая.
Она продолжается и продолжается, разбрызгиваясь повсюду и украшая простыни.
Пожалуйста, не говорите мне, что я просто кончил без всякой стимуляции моего члена.
Я отстраняюсь от Николая, и он вынимает пальцы из моей задницы. Моя дырочка сжимается вокруг них, словно желая удержать их там. Что за…
— М-м-м… — Николай проводит другой рукой по сперме на своей груди, размазывая ее по татуировкам, а затем подносит пальцы ко рту.
Я пытаюсь вырваться, но в итоге спотыкаюсь о его конечности и падаю рядом с ним на кровать.
Николай, похоже, не чувствует моей тревоги, потому что перекатывается, переворачивается и нависает надо мной. Его величественное тело, хотя и огромное, не кажется угрожающим. Кончик кулона скользит по моему горлу, словно лаская.