Я разражаюсь смехом, и он улыбается, но это перерастает в стоны, когда я выхожу, пока внутри не остается только моя головка, а затем вхожу до упора. Изголовье кровати бьется о стену от силы моих толчков.
— Уммф… Я… блять…
— Тебе нравится?
Он проигрывает битву и зарывается головой в простыни, кивая и издавая приглушенные звуки.
Держа одну руку на его бедре, я тянусь к нему и оттягиваю назад за пучок его волос.
— Смотри на меня, когда я тебя трахаю. Ты ведь хотел грубо, да?
Он кивает, его лицо покраснело, губы приоткрылись.
— Поцелуй меня, малыш.
Он оттягивает зубами мою нижнюю губу и погружает свой язык в мой рот, пока я вхожу в него с интенсивностью безумца. Звук его задницы, шлепающейся о мой пах, наполняет воздух и лишает меня рассудка.
Я трахаю его жестко, глубоко, пока он не начинает вырываться из моего рта, издавая звуки и слова, значение которых, как мне кажется, даже он не знает.
Мне нравится, как он полностью расслабляется, когда мои губы встречаются с его губами.
— Т… твои пирсинги… — хрипло произносит он мне в губы, пока тянется к своему члену и неистово поглаживает себя.
— Как они тебе, малыш?
— Они так чертовски хороши… Блять… ты так чертовски хорош, Нико.
Мне конец.
Абсолютный конец.
Полностью уничтожен.
Мои бедра дергаются, и я вхожу в него быстрее, жестче, грубее. Так, как ему нравится.
— Кончи со мной, малыш.
Он стонет, издавая протяжный стон, когда двигает рукой быстрее, подстраиваясь под мой сумасшедший ритм.
— Я… Я… Бл… Блять… — его слова заканчиваются рыком, когда кожа краснеет, а губы раскрываются, а сперма брызжет на кровать.
Я поглощаю его звуки своими губами, и он вздрагивает, но продолжает крутить бедрами и шлепать задницей о мой пах, пока я со стоном опустошаю его внутри.
— Твою мать… Малыш… — выдыхаю я, прикусывая его нижнюю губу, и он кусает ее в ответ с той же животной энергией.
Мы продолжаем целоваться еще некоторое время, пока я не понимаю, в какой неудобной позе он оказался. Он не жалуется на это, но протестует, когда я отрываю свои губы от его губ и выхожу из его задницы.
Его дырочка сжимается вокруг меня, и я стону от этих ощущений. Господи Иисусе. Я могу выжить, трахая его одного.