— Значит, я могу пойти трахнуть Саймона и десятки других, которые ждут меня в списке контактов?
На этот раз он поворачивается ко мне лицом, и в его кораллово-голубых глазах пляшет угроза.
Да, малыш. Подари мне свой огонь.
— Трахни еще одного человека, и между нами все кончено, Николай.
— Это и есть определение эксклюзивных отношений. Неужели ты умрешь, если скажешь, что хочешь этого?
— Ладно, как скажешь.
Он начинает направляться в ванную, но я сжимаю его запястье.
— Что теперь? — спрашивает он, медленно наблюдая за мной.
— Почему ты так упорно скрываешь свою ориентацию? Быть би или геем — это не табу, знаешь ли. Сейчас не шестидесятые.
— Не твое дело.
— Ты такой придурок. Я просто спрашиваю.
— Не надо. Я же сказал тебе, что это всего лишь физический контакт, так что оставайся на своей стороне. Проблема с моей ориентацией — это моя собственная проблема. Если ты не можешь это принять, я могу пойти к кому-нибудь еще….
— Как, блять, ты это сделаешь, — я хватаю его за горло и наслаждаюсь его пульсацией под моими пальцами.
— Тебе нужно перестать говорить со мной на этом языке.
— Но несколько минут назад ты наслаждался этим языком.
— Я сдаюсь, — он вздохнул. — Отпусти меня, чтобы я мог принять душ.
— Можно мне присоединиться?
— Нет.
— Ты снова собираешься сбежать?
— Я не сбегаю. Я ухожу.
Я отпускаю его с возмущенным вздохом и жду, пока он уйдет в ванную, но он стоит передо мной.
— Не делай этого, Николай. Увидимся утром?
Я издаю утвердительный звук, и он улыбается, но улыбка эта натянутая, как мои гребаные внутренности.
Он открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но качает головой и проскальзывает в ванную, закрывая за собой дверь на долбаный замок.
Запирается от меня.
Фигурально.
Буквально.
Глава 19
Брэндон
Прошло чуть больше двух недель, и все они прошли как в тумане.
То, что начиналось как временная потеря контроля над собой, категорически переросло в самую трагическую зависимость.
Каждый вечер я говорю себе, что не пойду в пентхаус, и мне удается продержаться несколько дней — кошмарных, совершенно бессонных и абсолютно мучительных дней.
Я погружаюсь в студию, в тренировки, в пребывание вне своей кожи. Изо дня в день мне удается обманывать себя в течение нескольких часов, чтобы потом снова вернуться к ужасающим плохим привычкам.
Кровь и пентхаус. Оба — опасные зависимости разного масштаба.