Его пальцы распластались по моей спине, и он поглаживает кожу, бормоча хриплым тоном:
— Еще десять минут.
Мои выдохи становятся прерывистыми, и я вынужден вдыхать запах его тела. Я окружен его всеобъемлющим теплом, и это успокаивает меня по очень странной причине.
Я сдвигаюсь и наклоняю голову, чтобы заглянуть ему в лицо.
— Не уходи, — сонно произносит он.
И мое сердце так сильно раздувается, что я удивляюсь, как оно не взрывается.
Как я могу уйти, когда он так просит?
Я глажу его острую челюсть, проводя большим пальцем по нижней губе, и Николай издает блаженный стон, который пробирает меня до костей.
Его глаза медленно открываются, и, клянусь, я слышу, как где-то внутри меня раздается треск, когда он ухмыляется.
— Доброе утро, малыш.
Блять.
— Доброе утро, — шепчу я, не доверяя ни своему голосу, ни себе в этот момент.
Я пытаюсь встать, но он снова тянет меня вниз.
— Давай еще пообнимаемся.
— Тебе нравится обниматься?
— С тобой — да.
— Это должно заставить меня почувствовать себя особенным?
— Ты знаешь, что так и есть.
Я улыбаюсь."
"— Пойдем. Я приготовлю нам завтрак.
— Десять минут.
— Я уже пропустил свою утреннюю пробежку. Не хочу пропускать и занятия.
— Пропустить пробежку — нормально. Это не конец света.
Для меня конец.
— Мне нравится, когда в моей жизни порядок.
— Жаль, что теперь я в ней.
— Значит ли это, что ты признаешь свою хаотичность?
— Никогда ее не отрицал. Мне нравится развращать тебя.
— Скорее, я наставляю тебя на путь истинный.
Он разражается смехом, звук хриплый и насыщенный.
— Удачи, блять, в попытках.
— Я — не я, если не готов к небольшому вызову.
— Ты имеешь в виду к огромному.
Настала моя очередь смеяться, и он притягивает меня ближе, прижимая мою грудь к своей, крепко сжимая руку на моей спине, как будто боится, что я исчезну или что-то в этом роде.
— Николай. Ты должен меня отпустить.
— Пять минут.
— Хорошо, — я провожу пальцами по его татуировкам и останавливаюсь, когда дохожу до пустого места возле левой грудной мышцы.
— О, это. Оно прямо над сердцем, поэтому я хочу подождать, пока не придумаю что-то особенное.
— Значит ли это, что ты планируешь полностью покрыться татуировками?
— Да, блять. У меня много пустого места на спине и бедрах. Может, ты нарисуешь мне что-нибудь?
— Ты хочешь этого?
— Почему бы и нет? Ты ведь художник, верно?
— Я пишу пейзажи.