Он каждый раз останавливает себя, но в последнее время это выглядит все более болезненным для него.
Однажды он сломается, и я буду рядом, чтобы подхватить его с распростертыми объятиями и открытым ртом.
Я его изматываю, а он в меня влюбляется.
Ладно, я снова заблуждаюсь. Хотя даже если он меня не любит, я ему небезразличен.
Иногда даже больше, чем нужно.
Дело вот в чем: Брэн презирает драки и каждый раз дает это понять, когда ухаживает за мной и мажет синяки мазью.
А еще он ненавидит то, как хаотично я красив — хотя, наверное, он бы назвал это иначе.
Самое главное, он отвечает на мои нелепые сообщения, которые звучат так:
Николай:Ты знал, что существует так много греческих Богов?
Брэн:Действительно?"
"Николай:Да.
Брэн:Как они посмели?
Николай:Скажи! Вразуми их, особенно этого козла Зевса. Он должен перестать делать столько детей и насиловать женщин направо и налево. Отец Богов, чтоб меня.
Брэн:У меня будет с ним очень строгий разговор.
Николай:Ты действительно думаешь обо мне как о нем? Я ранен.
Брэн:Приношу свои искренние извинения. Было дурным тоном даже сравнивать его с тобой.
Николай:Тебе придется повторять извинения, обхватив Колю губами. Ну, знаешь, раз уж он обижен и все такое.
Брэн:Ты мог бы просто сказать, что хочешь, чтобы я пососал твой член, а не раздувать из этого целую драму.
Николай:Нет, нет, дело не в этом. Коля действительно обижен.
Брэн:Я заглажу свою вину.
Николай:Сейчас?
Брэн:Господи, ты невыносим.
Николай:Это «да»?
Брэн:Увидимся через час.
Я спрыгиваю вниз через канаты после того, как избил кого-то почти до смерти, не обращая внимания на крики и рев толпы, и пью из бутылки воды, которую мне передает Джереми.
— Ты в порядке? — спрашивает он.
Я выливаю воду на голову и встряхиваю ею, а затем улыбаюсь, представляя, как Брэн щиплет себя за переносицу и говорит: «Ты невыносим».
— Нико? — Джереми внимательно наблюдает за мной. — Только не говори мне, что ты думаешь о новой драке?
— Нет. Одной достаточно, — я прижимаю бутылку к его груди. — До встречи, Джер.