Выстрелить в ляжку? Тащи потом этого дурня на себе до пролетки двенадцать верст! Между тем времени на раздумья не было, а биться голыми руками против ножа Лыков не собирался. Поэтому с трех оставшихся шагов он пустил заряд преступнику под правую ключицу. Тот вскрикнул, выронил нож и зашатался. Сыщик шагнул вперед и задвинул Мишке кулаком в ухо. Все.
Послышался треск валежника, и на берег выскочил запыхавшийся Щукин.
— Готово, Иван Иваныч, — успокоил его Лыков. — Просверлил в нем дырку для пользы дела. С ножом на меня попер…
— Живой?
— Еще как живой!
Алексей за бороду приподнял дезертира с земли.
— Ключица? — сразу успокоился надзиратель. — Хороший выстрел. Самое неопасное место. Сам пусть идет, сволота!
Мишку быстро перевязали, дали хлебнуть водки из баклаги. Тот лязгнул зубами, сделал несколько крупных глотков и постепенно успокоился. Лицо сделалось бледным и отрешенным — парень понял, что попался.
Обыск в шалаше и вокруг него дал важные находки.
— Ах ты, падаль! То ж дьяконицы вещи!
— Знать не знаю, купил на пароме у незнакомого мужика…
— В селе Баки с месяц назад пропала дьяконица, — пояснил Щукин Алексею. — Пошла за строчками и не вернулась. Это ее зонтик и бурнус.
И повернулся опять к дезертиру:
— Ты, сволочь, у меня сознаешься.
— Каких таких отроков? Вы че на меня наговариваете? — взвизгнул дезертир.
— Иван Иванович, гляньте-ка сюда, — позвал Лыков сыскного надзирателя. — Вот, в шалаше нашлось. Дьяконица, может, и его рук дело, но детей душил кто-то другой.
— Это почему же?
— Имеется проходной билет на имя мещанина Михаила Иванова Салова. К нему командировочное свидетельство и постатейный список[80], выданные кинешемским воинским начальником.
— Май прошлого года? — не поверил Щукин.
— Да. А наш маньяк убивает детей уже три лета подряд.
22. Похождения Фороскова
Петр пришел в кабак Коммерческого за полчаса до полуночи. Посетителей уже выставляли взашей. Среди последних сыщик заметил нескольких горчишников из шайки Вани Модного.