И обтёрли насухо, замочив все полотенца, что у нас были с собой. Спустя час Зюзя, завернутый в плед, чистый и подлеченный, с зафиксированной передней лапкой, спокойно спал на сидении в карете.
— Это лучший подарок на день рождения, что я когда-нибудь получала, — прошептала я Малике. — Всегда мечтала о своем питомце.
— Да, он такой миленький, — ответила Малика, а потом совсем уж шепотом продолжила, — думаешь, его зелье отпустило?
— Да, вроде как да, — прошептала я, озираясь на Этьера и Жеана. — Не бьется же он в любовной горячке.
— Ничего, мы ему такую жизнь счастливую устроим, королем ходить будет, — услышала я от подруги.
— Ага, и есть самые отборные кусочки мяса, — добавила я.
— Все подряд он будет есть, — рыкнул подошедший к нам Этьер, — не портите собаку. И командам обучите.
Мы не ответили, а только сердито проводили взглядом мужчину. Вояка, только бы командам и обучать. Дай ему волю, так мой Зюзя через неделю честь отдавать начнет.
С постоялого двора выехали мы уже ближе к полудню.
Глава 8
Всю дорогу я нежно поглаживала спящего пса. В голову лезли непрошеные мысли. Я часто представляла себе именно этот день рождения. Все думала, какое оно будет мое совершеннолетие. То планировала закатить шумную вечеринку, то напиться. Бывало, что и удавиться желание возникало.
А вышло все до банального скучно.
В свой «судный день» я еду с чужой побитой собачкой на коленях в какую-то деревню, название которой даже не удосужилась спросить у Малики.
Печально все как-то! Устраиваю чужую жизнь, когда своя собственная стремительно катится лешему под самый хвост.
За окном один тоскливый заснеженный пейзаж сменялся другим. То деревья, то поля. Небольшие деревеньки. Из окна я различала низкие домики. Из печных труб на крышах валил густой дым. В воздухе пахло теплом и уютом. Странные ассоциации, но делая глубокий вдох, я представляла себе сложенную из камня печь, охапку дров около нее. Котелок с бурлящим жарким из кролика с овощами. Простая счастливая жизнь со своими маленькими заботами и радостями.
Я любила такие домики: небольшие уютные без претензий на роскошь, незахламленные портретами всевозможных предков, без ваз, тяжелых гардин и штор. Не напоминающие семейный музей, в котором и чихнуть страшно, а то вдруг вековая пыль с гардин слетит и упокоит тебя под своей тяжестью.
Вздохнув, я аккуратно переложила спящего Зюзю и, положив локоть на окно, опустила голову. Девчонки тихо переговаривались.