Отправил часть гвардейцев охранять заднюю часть дома, чтобы никто не сбежал через чёрный ход. Ещё трём стрелкам приказал взять фасад под прицел. А остальные пошли с ним, прямо к парадному входу.
Орлов вышагивал с таким видом, будто явился выселять должников из съёмного жилья. А гвардейцы за его спиной только добавляли его фигуре внушительности."
"— Зря он так, в открытую, — покачал головой Киж, — добром такой парад не кончится. Если бы я устроил эпидемию чумы, то позаботился бы, чтобы меня не арестовали.
Кулак Орлова громыхнул о створки дверей, требуя немедленно открыть “гостям”.
— Именем…
К чьему именно имени собирался аппелировать Орлов, мы так и не услышали. Едва он выкрикнул первое слово, как двери парадного входа взорвались, разбрасывая гвардейцев, как кегли. А из дверного проёма полыхнул длинный язык пламени, пожирая тех, кого не задел взрыв.
Со звоном посыпались разбитые стёкла на втором этаже особняка, а в окнах появились фигуры опричников, и громыхнул слитный залп “огнебоев”.
Глава 4 - Мертвецы
Говорят, что старый конь борозды не портит, но и глубоко не вспашет.
Едва отряд Орлова попал под удар, он вскинул руки и швырнул в особняк сияющее перламутровое облако. Даже издалека было больно смотреть на переливающуюся всеми цветами радуги пелену. Опричники же на втором этаже наверняка временно ослепли от этой вспышки.
— Найди Орлова! — крикнул я Кижу. — Быстро!
Он кивнул и длинными скачками кинулся к входу в особняк.
Перламутровая дымка смешалась с тёмным сгустком эфира и полыхнула призрачным пламенем. С треском и грохотом “молот” напрочь разнёс и окна, и стену, и опричников. Дым, ошмётки и пыль полетели в разные стороны, будто особняк отправили под снос.
— Отлично! — Сумароков одобрительно кивнул. — Сразу видно, что вы служили. А теперь ещё раз, вместе!
И мы снова ударили, только на этот раз он кинул что-то прозрачно-ледяное, а затем в дыру на втором этаже влетел мой второй “молот”.
Глядя на изувеченный особняк, я поморщился — кажется, мы слегка переусердствовали. Нет, здание жалко не было, а вот пустой резерв, не восстановившийся после Еропкиных, давал о себе знать болезненными спазмами.