— Ха! Вот так вот!
Раззадорившийся Сумароков показал в сторону особняка жест, больше подходящий давешнему пьянчуге-сапожнику, а не учёному археологу.
— Кажется, Григорий Григорьевич жив, — улыбнулся он, обернувшись. — Но раз его гвардейцы пострадали, ловить злодея придётся нам с вами.
— Да, больше некому.
Перешагивая через выбитые взрывом кирпичи, мы двинулись к парадному входу.
***
Орлов не только выжил, но и отделался лишь порванным камзолом и рассечённым виском. Вроде неопасная царапина, но половина лица была залита кровью, отчего он приобрёл устрашающий инфернальный вид.
Из-под огня Киж вытащил всех к глухой стене рядом с парадным входом. Едва придя в себя, Орлов сразу же хотел броситься в новую атаку.
— Убью! Руки-ноги с корнем вырву!
Киж с трудом его удерживал от самоубийственных действий, пока не подошли мы с Сумароковым.
— Всех! На деревьях развешу!
— Гриша, успокойся.
Орлов обернулся и уставился на меня диким взглядом.
— Пока не возьмёшь себя в руки, я тебя внутрь не пущу.
— Да как ты смеешь!
— А потом меня Екатерина в Сибирь отправит за то, что тебя подстрелили. Остынь!
Сумароков достал из кармана флягу и сунул в руку взбешённому Орлову. Тот зыркнул на старичка, дёрнул плечом, но перестал возмущаться и приложился к горлышку.
— Тьфу! Это же вода!
— Это отвар на особых травках, очень хорошо успокаивает.
То ли отвар действительно оказался волшебный, то ли Орлов сумел взять себя в руки, но пороть горячку он перестал.
— Ты предлагал забросить “сеть”, — буркнул он, не глядя на меня. — Сейчас сможешь?
— Сделаю.
Я присел возле стены, закрыл глаза и дёрнул Анубиса. В резерве у меня, конечно, пусто, но на кружево “ловчей сети” много силы не требуется. Да и сама “сеть” нужна простенькая, без особых изысков.
— На втором этаже живых нет, — я проговаривал вслух ощущения, — двадцать три трупа. На первом этаже двенадцать человек, из них три Таланта. Вооружены “огнебоями” и пистолетами. Вход со двора охраняют двое, остальные ждут атаки с парадного. В подвале…
Пришлось сжать зубы, когда эфирные усики “ловчей сети” сгорели, едва проникнув в подземелье.
— В подвале сильный Талант. Очень сильный.
А ещё я чувствовал под землёй, в темноте, стук тех самых барабанов.