Но я благодарна за неё.
— Насчёт удовольствий спроси Дмитрия Ивановича. Он тебя научит, как брать от смерти всё.
— La mierda del toro, — буркнула Диего и отвернулась, не желая продолжать разговор.
Я не стал настаивать — ей только предстоит научиться жить в новой ипостаси. Уверен, она ещё найдёт положительные стороны в деятельном посмертии, как тот же Киж. В крайнем случае, я просто верну её после нашей миссии за грань и отпущу в посмертие.
***
Верхом на хороших механических лошадях мы могли примчаться в Данциг ещё до сумерек.
Мы с Диего переглянулись, обменялись кивками и остановили лошадей.
— Судари! — я изобразил приветливое выражение лица.
Дядька со шрамом обернулся, окинул меня цепким взглядом, а Диего удостоил лишь кратким мазком. Глаза у него были злые, а тонкие губы сжаты в ниточку. Судя по выправке и тому, как он сразу же опустил руку на эфес шпаги, в прошлом он немало послужил.
— Нъет, нъе требуется. — В голосе чувствовалось неприкрытое раздражение.
— Вы уверены? Застрять на ночь глядя далеко от жилья — не слишком приятное занятие.
— Мы обходиться без ваша помощь.
Его прусский акцент напомнил времена войны с Фридрихом. Подозреваю, что мы с этим дядькой могли участвовать в одних и тех же битвах, только с разных сторон.
— Ах, сударь! Христианский долг требует, чтобы мы помогали ближнему.
Дверь кареты распахнулась, и появился ещё один цверг. Молодой, с холёным надменным лицом и активированным Талантом. Он презрительно зыркнул на меня и бросил через губу:
— Сударь, вам ше сказано — езшайте!
Я сделал вид, что не заметил его, повернулся к Диего и озабоченно сказал:
— Видимо, карету перегрузили чем-то тяжёлым, вот ось и сломалась.
— Согласна, — она усмехнулась, подыгрывая мне, — так они до утра возиться будут.
— Я же сказать, — повысил голос дядька со шрамом, — вы должны уехать. Мы не желать вас видеть!
— Сударь, между прочим, это не ваша дорога. Может, мы остановились для отдыха? Так что не надо нам указывать, что делать.