Дядька насупился, а во взгляде появился неприкрытый гнев.
— Я бы на их месте, — продолжил я разговор с Диего, — облегчил карету и поставил ровно для начала. Чинить, когда она так перекошена, — пустая забава.
— Думаешь? — Диего цыкнула языком. — По-моему, проще бросить эту развалюху, чем ремонтировать. Я бы в такой ужасный экипаж никогда не села.
Дядька и молодой цверг о чём-то перешёптывались, кидая на нас сердитые взгляды.
— А вдруг они везут ценный груз? Не на себе же им тащить тяжёлые сундуки."
"— Какие сундуки, Констан? Скорее уж книги, золотом там и не пахнет.
Диего поняла, что я их провоцирую, и специально упомянула книги. Но молодой цверг среагировал не на них.
— Это он! Он! — Палец дворянина указал на меня. — Кунерсдорфский мясник! Убийца Фридриха!
Глаза дядьки со шрамом округлились. Он выдернул шпагу из ножен и бросился к нам. А молодой дворянчик сложил руки перед собой, творя огненный всполох.
— Смерть убийце!
Дядька завопил, целясь шпагой мне в грудь. Но не успел пробежать и двух шагов, как грохнул выстрел — Диего спустила курок выхваченного из седельной кобуры “громобоя”.
Он зарычал, будто не замечая раны, и прыгнул вперёд. Шпага протянулась ко мне, будто жало, но я не собирался подставляться под удар. Резко развернул лошадь на цверга и ударил пятками. Многопудовый механический конь снёс дядьку и чуть ли не втоптал его в землю.
Походя я отмахнулся от огненного всполоха, брошенного дворянчиком, и поскакал прямо на него. К чести мага, он не стал убегать, а попытался сотворить ещё одно заклятье.
***
В карете действительно обнаружились двадцать томов энциклопедии, небрежно сваленные в сундук. А дворянчик на допросе, устроенным Диего, заявил, что был обязан её украсть, чтобы вернуть прусскому народу. Мол, война была бесчестной, а книги незаконный трофей. При этом себя он считал героем, а не вором. Идеалист и великовозрастный мальчишка!
Убивать его я не стал, как и сдавать властям.
Ничего, пусть выучится и поймёт, что именно он собирался украсть.