Ей казалось, что отвратительный запах начинает выедать глаза, и сквозь ментоловый аромат явственно ощущался тошнотворный смрад мертвечины.
Наконец под потолком загорелась лампочка, освещая тусклым светом тесное помещение.
– Какого хре… – начала Мария, но слова застряли у нее в глотке мокрой паклей. Она шумно сглотнула, инстинктивно подавшись назад.
В двух шагах от нее, поддерживаемый стальным тросом с потолка, застыл разбухший труп. Судя по обвислогрузному телу и жидким прядям седых волос, это была пожилая женщина.
– Твою мать, – вырвалось у Марии. – Это… что такое?! Кто это?
– Моя учительница географии, – произнес Сергей, и в его голосе явно ощущалось почтение.
Мария оторопело разглядывала распухшее лицо трупа. Глаза вылезли наружу, став похожими на грязные желеобразные комочки, щеки раздулись, на сизых губах и ноздрях засохли клочья пены. По морщинистому лбу неторопливо полз крупный таракан, и Сергей, заметив его, нахмурился.
– Мерзкое создание, – сказал он, смахивая насекомое на пол. – Хоть в печку вас засунь, и там размножаться будете.
Он с липким хрустом раздавил таракана и перехватил пронизывающий взгляд Марии.
– Что это на ней? Памперс? – задала она вопрос, ткнув пальцем в несуразно разбухшую тряпку на дряблых бедрах старухи.
– Совершенно верно, – ответил Малышев. – Сама понимаешь, туалета здесь нет, а физиологические потребности имеются у каждого…
– Ее ищут? – тихо спросила Мария, машинально глядя на барабанную лебедку, намертво привинченную к стене.
«Он поднимал ее и опускал снова в корыто», – промелькнула у нее мысль, когда она заметила вмонтированный в потолок ролик, через который был протянут трос.
Малышев неопределенно пожал плечами."
"– Похоже, не особенно. У Варвары Петровны сложная судьба. Муж у нее умер рано, я тогда еще в школе учился. Единственная дочь подсела на наркоту.