– А кто решал, кому платить? – спросил Римо.
– Думается, решал я, – ответил Лестер Карпвелл.
– Вы ведь владелец крупной банковской инвестиционной компании Сан-Эквино, не так ли?
– Правильно.
– Следовательно, вам должно быть известно, у кого есть деньги, так?
– Так.
– И теперь, поскольку я владелец универмага Файнштейна, вы считаете, я должен подносить вам на блюдечке по двадцать четыре тысячи долларов в год, – сказал Римо. Произнося слова «вам на блюдечке», он посмотрел прямо на Карпвелла.
– Это не совсем так, – ответил тот, рассматривая свои руки.
– Я ничего не почувствовал, – заметил Римо.
– В соответствии со шкалой Меркалли это было слабое землетрясение, оно разрушило только непрочные постройки.
– Погибло всего лишь несколько латиносов – «мокрых спин». Из белых никто не пострадал, – вставил шериф Уайт. Карпвелл поморщился.
– Шерифу Уайту, – продолжал он, – сообщили по телефону, что это землетрясение было вызвано в отместку за то, что Файнштейн информировал обо всем Вашингтон.
– Если это такое уж выгодное вложение капитала, займитесь им сами.
– Послушайте, Римо, – сказал Дорн Ракер, – это же для нашей общей пользы.
– Прекрасно.
Ракер опустил кулак на массивный стол. Римо презрительно посмотрел на него и качнул ногой.
– Я не могу взять на себя треть от шестнадцати тысяч долларов ежемесячно, – проворчал Ракер. – У меня нет таких денег. Мне и две тысячи трудно платить.
Римо еле сдерживал улыбку. Его план начинал работать. Возможно, ему удастся провернуть это дело за один-два дня. Ангельским голосом – сама невинность – он спросил:
– А зачем вообще затруднять себя какой-то платой?
– Затем, что я хочу, чтобы моя семья и мой бизнес были в безопасности.
– Бломберг, – поправил Римо.
– За яйца, Бломберг.
– В таком случае, – сказал Римо, – почему бы Карпвеллу не заплатить всю сумму? Я думаю, он здесь самый богатый человек. Он ведь фактически хозяин всей долины. Рекламный буклет утверждает, что, если бы не монахи, которые появились здесь первыми, город назвали бы его именем.