И когда они обнаружат себя, Римо добавит их останки к тем семерым, которые погибли прошлой ночью, и прежде всего к праху ребенка, который, как кто-то рассказывал ему, плакал всю ночь, пока не умер.
Глава одиннадцатая
Прийти к такому решению было нетрудно. Для этого не нужно было ни прибегать к помощи сейсмографа, ни производить сложные расчеты на большом компьютере в институте Рихтера.
Римо, или как там его зовут, должен умереть. Это нужно сделать во что бы то ни стало.
Вейд Уайт сидел на твердом деревянном стуле и смотрел из окна жилого автоприцепа на диск луны. Наступала осень. Век бы не видеть этих девиц. Он переменил тему:
– Вы были с Файнштейном в тот вечер, не так ли? – спросил шериф. – Он ведь не был гомиком? И вы прикончили его, правильно?
– Да, – произнес мягкий приятный голосок.
– Я думал, они были педерастами.
– Такими же, как и ты, свинья.
– Ну зачем вы опять… – запротестовал шериф.
– А теперь заткнись, чушка, если не хочешь отправиться тем же путем. А так оно и будет, если ты не возьмешь на себя этого Римо. Мы не потерпим, чтобы кто-нибудь нам мешал.
– Я не могу, – промямлил Уайт. – Не могу я его убить.
– Но тебе придется это сделать. Так же как ты и раньше все делал; позвонил в Вашингтон и предупредил тамошних болванов насчет Файнштейна, собрал деньги для нас.
– Но я не хочу это делать.
– Черт тебя побери. У тебя зарубки на пистолете, свинья. Так и действуй а том же духе.
– Я не могу. Я просто не в силах.
– Сделаешь…
Вейд Уайт зажмурился. Подождал. Открыл глаза и осмотрелся.
Шериф встал и быстро вышел, посчитав итог своего разговора с ними ничьей. Ведь он так и не согласился убить этого Римо Бломберга. Значит, они не смогут обвинить его потом, что он не сдержал слово.
Однако слишком уж они круты эти девки. Когда придет время, они расправятся с Римо. И на сей раз он постарался не думать о том, как будет выглядеть этот проклятый педик Бломберг.