По некоторым признакам она поняла, что у мужа есть любовница. Детей у Якуниных не было.
Потом умер Леонардо. Марфа, прожив некоторое время вдовой, тоже скончалась. Квартира, набитая мебелью, антиквариатом, картинами, должна была достаться Сергею и Клаве. Но, когда вскрыли завещание, ее словно током шарахнуло.
Марфа все свое немалое имущество, включая драгоценности и машину, завещала Насте. Вот только квартиру она отдать ей не могла. Сергей и Клава были там прописаны. Но к завещанию прилагалось письмо, в нем Марфа писала: «Сергей! Люся и Настя должны жить у нас, а вам с Клавой следует перебраться к ним.
Клава, хорошо знавшая, что Сергей ни за какие пряники не выполнит волю матери, не слишком испугалась, но неожиданно случилось такое!
Спустя месяц после вскрытия завещания Клава, вернувшись домой с работы, обнаружила в квартире молодую симпатичную женщину в халате.
– Ах ты, стерва! – заорала она и пошла на незнакомку с явным желанием выдрать у любовницы мужа из головы все кудри.
– С ума сошла! – закричала та. – Это совсем не то, что ты подумала! Я вещи пакую.
– Какие? – вытаращила глаза Клава.
– Так меня ваш муж нанял, – объяснила незнакомка, – Сергей Леонардович, он сказал, что вы переезжаете.
Клава бросилась к супругу.
– Куда мы едем? Зачем? Что случилось?
– Сделай одолжение, замолчи, – сказал Сергей.
Но Клава не собиралась затыкаться.
– Немедленно объясни, в чем дело!
– Я выполняю последнюю волю матери, – сухо сообщил муж. – Сюда въедут Настя с Люсей, а мы отправимся к ним.
На пару минут Клава примолкла, но потом прошептала:
– Что?
Было отчего прийти в изумление. До смерти Марфы Сергей ни разу не выполнил ни одной ее просьбы, а теперь вдруг решил послушаться мать. И потом, Якунины жили в роскошной пятикомнатной квартире в центре Москвы, в тихом переулке.