– Пьеса скучная?
– Нет, нет.
– Музыка плохая?
– Что вы!
– Актеры уроды?
– Ни в коем случае.
– Костюмы негодные?
– Шикарные шмотки.
– Декорации мрачные?
– Просто здоровские.
– Тогда в чем же дело? – заорал Мишка.
Зритель осторожно вывернулся из его цепких пальцев, помялся и с прямотой пионера заявил:
– Понимаете, все, кто смотрел пьесу, разбежались, а мне одному в зале страшно.
Я всегда считала, что Мишке следует заниматься чем угодно, кроме режиссуры, но Канторович больше ничего не умеет и не хочет обучаться другой профессии.
После провала очередной эпопеи по пьесе Эврипида я бесцеремонно поинтересовалась у Софы:
– Зачем ты вкладываешь деньги в эти спектакли?
– А, – отмахнулась госпожа Канторович, – невелик расход, зато Мишка при деле.
Но потом Мишка решил поставить пьесу для детей почти современного автора, некоего Смитсона, жившего в девятнадцатом веке. Произведение было посвящено борьбе американских негров за независимость во времена войны между Севером и Югом. Отчего Мишка решил, что современные дети валом повалят на подобную постановку, для меня осталось тайной.
Действие спектакля в основном разворачивается на корабле, перевозившем невольников, один храбрый негр поднимает на судне восстание, но его быстренько убивают плохие белые люди.
Для колорита режиссеру понадобился попугай, большой, яркий, не желто-зеленый «неразлучник», а здоровенная птица, каких дома держат редко.
– У нас есть только собаки, кошки, хомяки, жабы и безумное количество родственников, можем без всякого ущерба для себя отдать какую-нибудь троюродную бабушку, приехавшую в гости, но птиц никаких нет. Впрочем, если тебя это устроит, велю Ивану отловить для тебя парочку ворон.