Конечно, мне не нравятся перемазанные золой псы, но не до такой степени, чтобы подключать их мокрыми к электросети.
– Принцип стиральной машины, – пояснил Кеша, внимательно изучивший агрегат, – можно испытать в действии. Только понадобится четыре канистры: две на стирку, две на ополаскивание.
– В чем проблема? – влезла Ирка. – Можно пару раз в Ложкино скататься.
– Сложность не в доставке воды, – вздохнул Кеша, – а в том, каким образом заставить Снапуна залезть в бочку с водой! Он же к ней даже близко не подойдет. А поднять ротвейлера и запихнуть туда – мне, извините, не под силу.
Мы призадумались и в результате мозгового штурма нашли решение. На дно пустой бочки бросим несколько шоколадных конфет. Это лакомство строго-настрого запрещено собакам, но Снапик один раз в своей жизни попробовал трюфели и теперь сломя голову полезет за ними куда угодно, хоть в огонь. Когда пес прыгнет в бочку, мы моментально захлопнем крышку, а потом осторожно отодвинем его голову вбок и в узкую щель между шеей ротвейлера и краем отверстия зальем воду с шампунем.
Выработав стратегический план, мы принялись его осуществлять, и сначала все шло как по маслу. Кеша слетал в Ложкино и привез воду. Ирка нагрела ее кипятильником, мы плеснули в канистры мыла и стали звать Снапа.
Ротвейлер, не ожидавший ничего плохого от простой бочки, мгновенно явился на зов. Мы, предусмотрительно укрыв канистры в кустах, хором засюсюкали:
– Котик пришел! Мальчик хороший! Хочешь трюфель? На, возьми!
Снап проглотил одну конфету, протянутую Машкой, и затрясся от восторга.
– А ну, прыгай за вкусным!
Наивный, не думавший о подвохе пес мигом влетел в бочку. Дальше мы сработали как военные, готовящие оружие к бою. Машка и полковник мгновенно опустили крышку и защелкнули замки. Снап высунул в отверстие голову и недоуменно гавкнул.
– Прости, милый, – повинилась я, – нехорошие хозяева обвели тебя вокруг когтя."
"Кеша вытащил канистры, Снап завыл.
Наконец воду залили, и Кеша воткнул вилку в розетку. Послышалось мерное шипение, плеск… Снап неожиданно замолчал. Бочка тряслась, голова пса тихо покачивалась из стороны в сторону. На морде ротвейлера было написано искреннее удивление, настолько глубокое, что он забыл про «оперную партию».
– Класс! – завопила Маня.