– Мама, мама, – заголосил Кирюша и, смешно вскидывая зад, бросился к выходу.
Ну, и я за ним, ясное дело.
А там такая мама! А у мамы такие зубы! А лапы! А хвост! Ой, мамочки…
– Курлы, – проворковал этот огромный крылатый динозавр и мордой ласково ткнул сыночка.
Я же благоразумно спряталась за выступом у выхода из пещеры и подглядывала за встречей родительницы с отпрыском. Высовываться раньше времени было банально страшно. Мало ли, может, эта драконья самка нервная и сначала превратит меня в шашлык, а потом будет разбираться, из чего этот шашлык приготовился.
– Мама! – воскликнул дракоша. – А я сокровище добыл. Сам!
– Ик! – Мама-драконица, обалдев от такой речи дитятки, хлопнулась на хвост и вытаращилась на него.
– Курлы? – вопросила она, наклонив голову.
– Настоящее! Честно! Я же уже большой, сам слетал. И добыл! И принес! – захлебываясь словами, тараторил Кирюша. – Она в пещере, мам. Она так светится, ты увидишь. Настоящее сокровище!
Вот тут я решила, что пора мне выходить.
– Здрасте, – робко произнесла я, высунув голову из-за выступа.
И тут же стремительно нырнула обратно, потому что в мою сторону метнулась струя пламени, сопровождающаяся таким рыком, что в ушах звенеть начало.
– Ну, ты… Совсем сбрендила? – выкрикнула я, благоразумно не высовываясь. – Это, между прочим, твой сын меня украл и притащил сюда. А я есть хочу! И спать! И домой – меня там ждут. А я торчу тут в вашей пещере. Вот!
– Курлы?! – снова взревела драконица, но, судя по интонациям, адресовалось это не мне.
– Мама-а-а! – заголосил Кирюша.
Решив рискнуть, я снова выглянула и обалдела. Зажав под мышкой свое непутевое чадо, зубастая мамаша шлепала его по филейной части огромной когтистой ладонью.
– Курлы! Курлы! – приговаривала она. – Ама?! Курлы!
– Ну, мама-а, она же светится! – верещало дитя. – Как настоящее сокровище!
– Курлы! – постановила его мать, отпустила и подняла голову.
И я тут же спряталась. Мало ли, а то сейчас и мне люлей всыпет…
– Курлы? – Огромная голова на длинной шее заглянула в пещеру и, покрутившись, нашла меня взглядом.
– Здрасте, – снова пискнула я. – А я это… Несъедобная. Меня нельзя было красть. Я вообще фея, между прочим. И Кириллу даже сказала об этом. А он заладил: ама да ама.
– Ама-а-а-а, – выдохнула она, обдав меня горячим дыханием.
– А-а-а, опять двадцать пять! Так, мамо́, простите, но иначе с вами не получается. С этой секунды вы тоже разумная драконица, как и была вся ваша раса ранее. И говорить можете. Да.