Тогда мне показалось, что мы снова вернулись к тем отношениям, которые мы испытывали при расставании. А я все это время не переставала испытывать к тебе те же самые чувства. А потом Челси рассказала мне, что произошло, когда вы вернулись в свою комнату.
Он прищурил глаза.
– И что же она тебе рассказала?
– Ты тогда думал обо мне? Поэтому у тебя в ту ночь ничего не получилось?
Понятно, что он был шокирован тем, что я знала об этом инциденте. Я сама до сих пор не понимала, зачем Челси мне все это рассказала.
Потому что она мне доверяла, а ей не следовало бы этого делать.
Я уже сожалела, что проболталась ему об этом, но было уже поздно.
Он продолжал молчать, поглядывая на меня злым взглядом, но при этом казалось, что он хочет что-то сказать.
– Хочу, чтобы ты сказал мне правду.
По выражению его лица было видно, что он разозлился, словно в глубине души проиграл битву за контроль над своими эмоциями."
"– Хочешь, чтобы я сказал тебе правду? Я трахал свою девушку, а видел только тебя одну. Вот тебе вся правда.
– Я пошел тогда в ванную и смог закончить дело, только представив, как кончаю на твою красивую шею. Вот так.
Я стояла, прислонившись к стене лифта, а он оперся руками по обе стороны от меня, продолжая говорить:
– Хочешь еще признаний? Я собирался сделать ей предложение сегодня вечером на свадьбе ее сестры. Предполагалось, что наша помолвка состоится именно тогда, но вместо этого я сейчас здесь, в лифте, и борюсь с желанием прижать тебя к стене и оттрахать с такой силой, чтобы пришлось потом нести тебя в комнату.
Казалось, мое сердце вот-вот выскочит из груди, и я не могла понять, что из сказанного Элеком шокировало меня больше всего.
Он опустил руки и тихо закончил:
– Все мои казавшиеся привычными представления были перевернуты с ног на голову за последние сорок восемь часов. Все теперь вызывает у меня сомнения, и я даже не представляю, что делать, твою мать. И я не лгу. Вот тебе твоя правда.
Он нажал на кнопку, и лифт продолжил свое движение вверх на наш двадцать второй этаж.
Он собирается сделать ей предложение.
Эта мысль начинала медленно доходить до моего сознания. Какое жестокое пробуждение – я, наконец, осознала, что я все это время была лишь третьим лишним в чужой игре.
Когда дверь лифта распахнулась и мы вышли в холл, я произнесла без всякого выражения:
– Я больше не хочу говорить об этом. Мне надо побыть одной.
Он не стал возражать.