Дела у них сейчас в финансовом плане не очень, что и отражается на турнирной таблице, как ты, может быть, видел. Позволить ярких звезд они не могут… Но со мной пообщались, и на этом дело заглохло. Как принято говорить в подобных ситуациях, клуб решил пойти по иному пути. И такое я слышу постоянно.
– А агент у тебя есть?
– Нету. Не обзавелась. Агенту тоже надо с чего-то платить. А это явно не мой случай…
«Мерседес» вкатился на парковку перед летним кафе «Марани», где, как было прекрасно известно Станиславу, подавались традиционные кушанья практически всех исторических районов Грузии.
– Возьми с собой, – с улыбкой посоветовал Стас. – Поставим в вазу. Будет радовать твой глаз, как и мой – при взгляде на тебя.
– Ты знаешь, что твои комплименты слишком откровенные?
– Мне говорили об этой проблеме. Но что я могу с собой поделать?…
– Ах, значит, уже говорили? – наигранно нахмурилась Надежда.
– Это была мама, – спешно внес коррективы Крячко.
Она рассмеялась, и на этот раз в ее смехе не было и намека на грусть. Прижав к груди букет, первой направилась к входу в кафе, и Станислав двинулся следом.
– Привет, Зураб! – бодро бросил Крячко, ступая на территорию летнего заведения.
Один из играющих, обладатель роскошной седой шевелюры, повернул голову, расплылся в улыбке и тут же порывисто поднялся на ноги.
– Станислав, дорогой! – Он пожал руку Крячко, обхватив ее двумя ладонями сразу. Зураб говорил с легким, едва заметным акцентом.
– Все в порядке. Много дел было. И потом… Разве это долго, Зураб? Я обедал у тебя три недели назад, если ничего не путаю.
– Конечно, долго, дорогой. – Владелец «Марани» продолжал широко и гостеприимно улыбаться. – Хочешь сказать, что последующие три недели ты ничего не кушал? Разумеется, кушал. Но не у меня. Это обидно, Станислав.