Через пару минут, как из гостиной исчез Сатоев, кто-то оглушающе громко включил музыкальный канал на плазме, и половина ребят тут же кинулась танцевать, прыгая по гостиной, а иногда и по дивану. Остальные заходили туда-сюда, мельтеша и без конца хлопая входной дверью: кто выбегал покурить, а кто понес закуски и выпивку в предбанник сауны, расположенной на цокольном этаже и имеющей отдельный вход с улицы.
Ирка же подхватила меня под локоть, заставляя встать со стула, и потащила переодеваться наверх.
– Ну, чем будем стараться поразить чемпиона? – промурлыкала она мне в ухо уже немного пьяным, игривым голосом, пока мы поднимались по лестнице.
– Думаешь, стОит? – вздохнула я.
От нервного перевозбуждения и шума начинала болеть голова. Ненавижу так долго находиться в напряжении…
– Ты права, – кивнула Зайцева и засмеялась, – Не стОит, он итак готов.
Я только отмахнулась от нее, а потом возмущенно шикнула, когда Хабиб неожиданно материализовался перед нами, выйдя из комнаты Юры. В белой футболке с нашивкой какого-то спортивного клуба, серых хлопковых тренировочных штанах и с полотенцем, небрежно переброшенным через левое могучее плечо.
– Переоделись уже, Хабиб Мансурович? В снег меня кинете? – озорно пропела она.
– И веником отлуплю, если захочешь, – ухмыльнулся Хабиб, сверкая белозубой улыбкой в полумраке коридора. Добавил добродушно, отступая в сторону и давая нам возможность разминуться с ним в узком пространстве коридора, – Давайте, девчонки, быстрее.
Уперся плечом в стену, ожидая, когда мы прошмыгнем мимо, и вперил в нас обманчиво ленивый взор.
– Немцы эти…Достали, правда! Своего что ли домика нет? У них-то наверно хостел убогий без бани…– фыркнула недовольно Ирка, соглашаясь с Хабибом, и, чеканя походку от бедра, потащила меня мимо него дальше по коридору, крепко перехватив за руку.
Так крепко, что, когда Сатоев неожиданно дернул меня за локоть на себя, Зайцева чуть не вывернула мне запястье. Мы неловко затормозили с Ирой, сильно качнувшись и чуть не упав, и синхронно удивленно взглянули на Хабиба.
– Ир, ты иди пока, – вдруг хрипло, с резанувшей сталью в голосе протянул Сатоев.
Совсем иным тоном, чем говорил только что. Будто два разных человека. Неторопливо перевел на меня горящий в сумраке, абсолютно черный взгляд.