— И что дальше?
Мне кажется, в голосе Бекетова проскальзывает интерес.
— Ничего. Я об этом только со слов мамы знала. Но зато нас каждый год инструктировали, делали тренировочные похищения.
Очередной резкий бросок машины в сторону.
Мой желудок делает кульбит вверх.
— И теперь тебе не страшно? — спрашивает со смешком Бекетов.
— Мне страшно оказаться в руках жирного хряка… И меня вот-вот стошнит! — выпаливаю.
— Не вздумай!
— Я это не контролирую, — выдаю требовательным голосом. — Останови машину!
— Ещё чего. По нам стреляют, если ты не заметила.
— Не говори со мной, как с малолеткой.
— Малолетка ты и есть. Связался, млин.
— Я думала, что Бекетов ничего не боится. А ты уже штаны от страха промочил!
— Что ты сказала? — уточняет мёртвым тоном мужчина.
Я чувствую, что перегнула палку.
Откровенно говоря, я соврала, когда сказала, что мне ничуть не страшно.
Мне очень страшно.
Я в панике!
Беда в том, что в такие моменты мой рот отказывается закрываться.
Я начинаю трещать без умолку и могу доболтаться до больших проблем.
Как сейчас, например.
Дразнить наёмника?
Окей, Марианна, это же прямая дорожка на тот свет. Красная ковровая, с фанфарами по обе стороны.
Заткнуться бы мне, дурочке, но инстинкты сильнее.
— Под тобой, наверное, уже лужа. Ты только на расстоянии и исподтишка действовать можешь.
Бекетов замедляет ход машины.
Мама…
Сейчас точно вышвырнет меня из автомобиля.
Может быть, даже бантик мастерски повяжет на мою шею, чтобы презентовать купленным сошкам Кулагина.
"— С большой дальнобойной пушкой любой дурак сможет цель снять. А в рукопашную слабо?
Вижу, как искажается лицо Бекетова, становясь маской. Белой алебастровой маской.
С чёрными провалами на месте глазниц.
Что я натворила?
Песец особо крупных размеров приветливо машет хвостиком — добро пожаловать в гости, Марианна. Располагайся поудобнее, ты здесь надолго.
Глава 9
Марианна
— Раскланяться не забудь. И ручки прихвостням Кулагина поцеловать…
Заткните меня кто-нибудь!
Прикусываю щеку со внутренней стороны до крови.
Не помогает.
— Может быть, Кулагин тебе даже премию выпишет.
Огни преследующей нас машины всё ближе и ближе. По нам уже никто не стреляет.
Но страх накрывает такой, что глушит все разумные мысли. До единой.
— Ты же застал времена совка и развала после него? Папа говорил, что тогда людям зарплату продукцией выдавали. Выпишет Кулагин тебе премию. Мясной продукцией. Колбас отвалит — ешь не хочу.
И смеюсь взахлёб.