Но только поедем не в ту клинику, которую наверняка подсказала тебе твоя жёнушка, па… Мы поедем в первую попавшуюся. И я глаз не сведу с анализов.
Папаша раздражённо кивнул. Меня посадили на заднее сиденье внедорожника. Пока мы ехали в клинику, я подумал не о том, что живу в настоящем дурдоме. Мне было интересно, куда подевался Матвей?! Я не видел и не слышал его с того самого момента, когда решил сказать тост в честь Наты…
Глава 30. Юля
В квартире у Нонны тихо и спокойно.
Нонна показывает мне альбом со старыми фотографиями и выжидающе смотрит на меня.
– Я приму ванну, а потом буду у себя. Если что-то понадобится, ты знаешь, где меня искать…
Я разглядываю фотографии, чувствуя себя необыкновенно. Мне и волнительно и немного грустно. Мамы у меня нет, и я никогда бы её не узнала, даже если бы жила в семье. Мои грустные размышления прерывает звонок в дверь.
Я открываю дверь, предварительно посмотрев в глазок. Курьер.
– Цветы для Золушки. Юлии, – улыбается курьер и проворно сбегает вниз, оставляя меня стоять с корзиной алых роз.
Я вижу записочку, но не спешу её открывать. Вдруг это, вообще, от Баринцева?! Чёрт знает, что творится на уме у старого ловеласа, вроде него. Поэтому я поступаю очень глупо. Я просто ставлю корзину на пол подъезда и закрываю дверь.
– Юль, тебе не понравился букет? – слышится тихий голос Матвея.
Я вздрагиваю, поднимая голову вверх. Парень стоит на лестнице, этажом выше и наблюдает за мной.
– Это от тебя? – уточняю я.
– Да.
– Спасибо, – облегчённо вздыхаю я. – Я испугалась, что это от… Впрочем, неважно. Спасибо! – говорю уже радостнее.
Теперь, конечно, можно занести симпатичную корзину с букетом в квартиру.
– Постой со мной пару минут? – просит Матвей, спустившись.
– Извини, но уже поздно, – тихо отвечаю, жутко волнуясь.
– Всего пару минут, Юль! – просит парень и закрывает дверь за моей спиной до щелчка.
"Матвей притягивает меня к себе. Через мгновение я оказываюсь в кольце его рук, удерживающих крепко, но бережно. Меня окутывает с головой его аурой, почему-то пахнущей для меня горьким шоколадом и пьянящей, как виски.
– Матвей, уже ночь. Очень поздно. Мне пора идти» – тихо говорю я, теряясь.
В клубе было легко изображать из себя развратницу, спрятавшись за париком и маской.