А вся схватка, оказывается, длилась минут пять от силы. Присев со мною рядом, Лайон равнодушным голосом произнес."
"— Трактирщик нас сдал. Видал, что аптекарь прибегал к вам, о чем-то толковал, а потом и мы поехали к нему, и все местные богатеи к нему собирались. Вот он и заподозрил что-то. Сообщил своим прикормленным разбойникам, он им часто сообщал, что-то выгодное. Только трактирщик ошибся. Он не знал про наших попутчиков и посчитал, что воин только я один. Ладира в расчет не брал, мол, хромой возчик, да и все.
— Что делать с ними будем?
Лайон покосился на меня с удивлением, вздохнул и сказал.
— Мертвым все равно уже, а живым… тут проезжали навстречу, в город ехали люди, вы не видели из-за кустов (это он так деликатно обозначил то, что я попросту блевала в этих самых кустах), так сказал, чтобы передали шерифу, приедут, заберут. Повесят, наверное.
И как он спокойно об этом говорит!!?? Хотя… время сейчас такое жестокое, средневековье. Я глубоко вздохнула, прогоняя всю дурноту и приходя в себя, настраиваясь на рабочий лад.
— Коней всех поймали? Оружие заберите, вооружите фермера и его семью, трех лошадей пусть выберет покрепче, ему ещё землю пахать и работы там море, ну, ты же сам видел. Если есть там что у бандитов по карманам и в переметных сумах — тоже ему отдайте часть, остальное себе возьмите. Если продукты — отдайте семье, нам не надо.
Так мы и двинулись. Отдохнувший скот бежал охотно, не тормозя и не отставая. На конях, отобранных фермером, гордо восседали его сыновья, жена и дочь перебрались в телегу к главе семейства. Доставшихся нам коней связали между собой поводьями, и они бежали этакой цепочкой. А я опять перебралась в свою повозку, где и лежала, бездумно уставившись в потолок.
Деревушка и поселенцев поразила своей живописностью. Дом для них нашелся на дальней окраине деревни, почти у леса. Практически без разрушений, так, кое-где заменить прохудившиеся доски на крыльце, да навесы во дворе обновить. Даже для скота имелся длинный хлев, так что ферму можно смело заводить.