А что стряслось?
Делаю невинные глаза, смотрю в суровое лицо мужчины, брови сведены вместе, он держит крупными пальцами карандаш и стучит им по полированной поверхности стола.
Два года, а все никак не могу к нему привыкнуть. Такое чувство, что на исповеди и он видит меня насквозь. А кара небесная обрушится на мою пустую голову в одно мгновение, испепелив дотла бренное тело.
— Вот и я хочу знать, Любимова, что стряслось, если первый пилот пишет заявление о желании перевестись на другой борт. У вас роман? Потрахушки устроили, пока никто не видит и не знает?
— Нет.
Сука, вот же какая сука! Он ведь понимал, что подставляет меня, что подставляет не только меня, но и Олега, потому что сейчас начнутся разборки и проверки. Ведь у него могут быть напряженные отношения не со мной одной, но еще со вторым пилотом.
Нас всех тщательно проверяют и составляют психологические портреты, мы одна команда, в которой не могут быть разногласия. Но да, романы случаются, это скрывают, но они всегда выплывают наружу. Наша компания не поощряет их, мы рабочие лошадки, дорогие, квалифицированные, обученные, но лошадки, в которых очень много вложено.
Мы лицо компании, ее длинные ноги, упругие задницы и улыбчивые лица, наша личная жизнь и проблемы никого не волнуют.
Я знала, куда шла.
Смотрю не моргая, выдерживая тяжелый взгляд маленьких глубоко посаженных глаз. У нас на самом деле нет романа. У нас был один случайный секс по моей великой глупости и из-за выпитой текилы. Я праздновала свой развод, рыдала о несбывшихся надеждах, оплакивая любовь, которая оказалась пустышкой.
— Нет?
— Нет.
— Хорошо. Отнеси бумаги в службу. Завтра вылет, и мне плевать, что там у вас. Узнаю, что ты делаешь мозг пилоту, уйдешь в никуда.
— Как завтра? У меня выходной.
— Иди с глаз моих. Будто мне дел мало, чтобы еще вас контролировать. Иди.
Но ноги были ватными, ладони мокрыми, а в голове полная неразбериха, я кипела от возмущения. Не обращая внимания на Жанку, почти бежала в службу, где девочки выдавали расписание полетов.
— Любимова, завтра Прага, пляши.
— Я не понимаю, почему снова я? Я моталась шестнадцать часов через всю страну, у меня должен быть выходной.
— Ну извини, мы забыли тебя спросить. Давай расписывайся, а то конец рабочего дня, только тебя ждем.
Быстро изучаю бумаги: два пассажира, в еде нет предпочтений, европейская кухня, вылет поздно вечером, ну хоть отдохну и успею постирать костюм. Пилоты те же. Тихонов, наверное, вправил мозг Курапову, он умеет это делать мастерски.