— Нет, это вы, Кристина Сергеевна, не понимаете, — Рогозин повышает голос и приподнимается со своего места. — Вы сейчас сядете, засунете себе в задницу неуместный юмор и расскажете все, что видели, слышали на борту джета, в гостинице и так далее.
— Даже так? Не слишком грубо?
— Ведь вы были с этими мужчинами не только, так сказать, по работе, а и в более приватной обстановке, можно сказать интимной.
Как же быстро все изменилось, и дружелюбие в глазах майора пропало.
— Может быть, мне стоит позвонить своему адвокату?
— Вы слишком много смотрите телевизор, вам пока не нужен адвокат, мы просто пока разговариваем.
Пока?
Снова сажусь, закидываю ногу на ногу, да я, наверное, вообще не понимаю всего происходящего.
Дяденьки настроены серьезно, это видно. Конечно, им никто не помешает сейчас допросить меня с пристрастием, а потом пойди докажи, что не сама упала несколько раз лицом об стол.
— Я не хочу с вами просто разговаривать. И мне нечего сказать кроме того, что вы уже услышали.
Помнится, один в коричневом пиджаке уже вел разговор и тоже пытался что-то выведать.
— Это вы зря, Кристина Сергеевна. А Прага? Они снова летали именно с вами. Совпадение или закономерность?
— Не могу ответить, клиент заказал — мы полетели. Не я отвечаю за распределение полетов.
— Вы были с ними на Сахалине и в Праге, заметили что-то необычное?
Это какой-то театр абсурда. Был хамло Геннадий — будущий мэр неизвестного мне города, до этого мужчина с кличкой Якут, разглядывающий меня с интересном.
— Я не была с ними и ничего не замечала.
— На Сахалине они по очереди навещали вас в номере. С кем из них у вас интимная связь?
Скажу, что с двумя, не поверит.
— У меня нет с ними никаких интимных связей.
— Что было в сумках, находившихся на борту самолета, летевшего на Сахалин?
— Не знаю.
— С кем встречались Шульгин и Громов?
— Не знаю. Послушайте, все эти вопросы — они бессмысленны, разве вы сами не понимаете?
— Бессмысленно покрывать преступников, а потом получить за это реальный срок.
— О чем вы говорите?
Преступники? Да, понятно, что мужики проворачивают некие махинации, но для меня преступник тот, что убил, украл.
Рогозин замолчал, вглядываясь более пристально в мое лицо, словно решая для себя, дура я последняя или прикидываюсь. Лучше уж быть дурой.
— Кристина Сергеевна, у вас же родственники есть.