Мужики наперебой расписывали подробности боя, то и дело прикладываясь к фляжкам.
— Вы чё, выпили? — прищурился, разглядывая раскрасневшиеся лица.
— Чутка. На шаг ноги, — Медведь попытался выпрямиться, но его заметно качнуло. — Не каждый же день господин такое представление устраивает. Это теперь войдёт в историю!
— Да! — Петруха хлопнул его по плечу, чуть не свалив обоих. — Ещё при всех аристократах! Пусть знают: с Магинскими лучше не связываться! Порвём!
— Новички так впечатлились, — Медведь пытался говорить чётко, — что просят гонять их сильнее.
— Да! Мы теперь, считай, элита в Енисейске! — Петруха горделиво выпятил грудь, но тут же пошатнулся.
— Так, мужики, — оборвал я их восторги. — Пить по чуть-чуть и закусывать! Это раз.
— Конечно, Павел Александрович, — закивали разом несколько голов.
— Смотрите мне тут, — ухмыльнулся, глядя на их испуганные лица. — Иначе всех к Борову отправлю, придётся вам с ним в силе соревноваться.
— А мы больше не будем, — Медведь машинально потёр руку, морщась от воспоминаний.
— Витас где? — осмотрелся я, не отыскав главного среди собравшихся.
— Так в город уехал, — выпалил Петруха, икнув.
— Зачем? Я его не посылал, — нахмурился в ответ.
— Ну, это… — Фёдор почесал затылок, пошатываясь. — Как девка та пропала, такая кутерьма началась. Ставленник императора бучу поднял, но Жора с Витасом ему всё разложили. Только, сука, заставил одного в город к жандармам ехать. Объяснительную писать.
— Так, стоп! — поднял руку.
— Девка… — Медведь расплылся в пьяной улыбке. — Губки пухленькие, сиськи — одно загляденье. А задница — просто ягодка. Говорят, рыженькие в постели очень страстные.
— Не понял. Дочку Требуховых похитили? — сощурился я, чувствуя, как внутри закипает злость.
— Правда! Она же их будет, — Медведь радостно кивнул, не замечая, как меняется моё лицо.
Мысли вернулись к дуэли. Точно, что-то такое я слышал сквозь туман в голове. Вот только похищение дочери земельного аристократа на моей территории — это уже слишком.
— Люди поговаривают, что всё из-за слабости их рода, — Фёдор продолжал болтать, размахивая руками. — Требуховы после ранения наследника стали немощными. А девка у них хоть куда. Можно теперь давить на род и даже женить на себе.
— Так, кто за главного? — оборвал я пьяную болтовню.
— Я! — Медведь выпятил грудь, попытался встать по стойке смирно.
Мой кулак впечатался ему под дых. Воздух с хрипом вырвался из лёгких Фёдора.