Обернулся и застыл с открытым ртом. Боров… в костюме. Зелёная ткань натянулась на необъятной фигуре, грозя разойтись по швам. Очки, нацепленные на широкое лицо, придавали ему сходство с учёным котом. Причёска… Каждый немногочисленный волосок уложен, даже усы расчёсаны.
— Альберт? — моргнул я, пытаясь осознать увиденное. — Ты куда собрался?
— С вами в город, — он кивнул на грузовик, и пуговицы на груди жалобно скрипнули. — Я водитель, между прочим.
— Как скажешь… — помотал головой, отгоняя видение циркового медведя в костюме.
По территории зажглись дополнительные факелы, вспыхнули лампы. Охрана выстроилась, проверяя оружие.
— Слушай мою команду! — обвёл я взглядом напряжённые лица. — Если кто-то пойдёт из леса или с дороги, сначала стреляйте, потом спрашивайте. Понятно?
— А если… — начал Медведь, всё ещё держась за ушибленное место.
— Плевать! Хоть сам император. Валите всех и вся. Ну или потом я с вами… — многозначительно замолчал. — Запускай колымагу, — махнул Борову.
Великан, довольно улыбаясь, крутанул заводную рукоять.
Я забрался в кабину, обитую потёртой кожей. Приборная панель сияла медными циферблатами, рычаг переключения передач напоминал корабельный штурвал в миниатюре. Машина дёрнулась и покатила к воротам.
— Почему грузовик так качает? — схватился я за поручень, когда нас в очередной раз подбросило.
Боров скосил на меня взгляд через крошечные очки, которые смешно сползли на кончик носа.
— Рессоры слабоваты, — пробасил мужик, выкручивая руль. — Для моего веса не рассчитаны.
Машина снова подпрыгнула, как норовистая лошадь. В свете фар мелькали ночные улицы Енисейска. Редкие прохожие шарахались от грохочущего чудовища.
— А ты давно водишь? — поинтересовался я, когда мы чудом разминулись с телегой.
— С детства, — Боров расплылся в улыбке, его усы встопорщились.
Представил благородного батюшку, объясняющего правила вождения юному медвежонку в очках, и едва сдержал смех.
— Поворот! — радостно объявил Боров, закладывая такой вираж, что я впечатался в дверцу.
— Может, помедленнее? — просипел, потирая ушибленный бок.
— Не могу, — он покачал головой, пуговицы на груди натужно заскрипели. — Если скорость сбросить, машина заглохнет.