Характер у неё такой.
— Стой! — я рявкнул так, что Боров вздрогнул всей своей массой.
Впереди маячило здание жандармерии, окна ярко освещены. У входа толпились служивые.
— Припаркуй за углом, — скомандовал, всматриваясь в собравшихся. — Что-то много их там."
"Боров закрутил руль, машина протестующе заскрипела. Когда он потянул рычаг тормоза, грузовик дёрнулся и замер, словно обиженный.
— Жди здесь, — открыл я дверцу. — Если что…
— Сомну любого, — великан снял очки, протирая их краем пиджака. Без них его лицо сразу стало жёстче.
Я поднялся по ступенькам жандармерии. У входа стояли люди, среди них Сергей Геннадьевич со своей охраной. При виде меня Требухов резко развернулся.
— Павел! — его лицо исказилось, словно от зубной боли.
— Александрович, — поправил я спокойно.
— Из-за вас Дима теперь инвалид! — ярость вспыхнула в глазах. — А моя доченька Вероника… Её похитили, и всё из-за вас! Вашей охраны! Ненавижу!
— Я тут тоже, чтобы разобраться в том, что происходит, — перевёл взгляд на жандарма у двери.
Служивый смерил меня оценивающим взглядом, кивнул и скрылся за дверью. Требухов дёрнул за рукав, отводя в сторону.
— Вот, прочтите, — протянул он измятый лист.
— Моё сердце уже занято, — усмехнулся я. — Давайте без любовных посланий.
— Это несмешно! — Сергей Геннадьевич едва не сломал зубы, настолько сильно их стиснул.
Я развернул бумагу, пробежался глазами. Ну надо же…
— Вот видите, это не я, — свернул письмо.
— Павел Александрович, — Требухов забрал послание дрожащими пальцами. — Если бы это… От вас бы…
— Не стоит мне угрожать! — прорычал, впиваясь взглядом в мужика. — Не я начал. Вы с Зубаровыми и другими рвали мой род. Поверьте, то, что случилось с вашим сынишкой — этого недостаточно. Я буду бить дальше, пока вы не поймёте, что с Магинскими не стоит связываться. И мне плевать на ставленника императора. Запашный тоже ответит. И да, я знаю, что эта тварь стоит за всем.
Сергей Геннадьевич застыл с открытым ртом, словно рыба на берегу.
— Я не отдам Веронику любовницей! — наконец выдавил Требухов. — Она моя дочь! Земельная аристократка, а не дешёвка с улицы.
— Ну, это уже не ко мне, — пожал я плечами, наблюдая, как бледнеет его лицо. — Вон идите к своим друзьям Зубаровым. Им же ваша дочка нужна как подстилка для утех.
— Павел, я прошу вас… — Требухов шагнул ближе, его голос дрогнул.