У грузовика обнаружил Борова, который придирчиво разглядывал себя в боковое зеркало, расчёсывая усы.
— Останусь в городе, — сообщил ему. — Скорее всего, до утра.
— Отлично! — великан просиял, и очки съехали на кончик носа. — Загляну к Люське!
— Завтра заберёшь меня, — посмотрел я на небо. — Или уже сегодня? В общем, в восемь утра. А пока отдыхай.
Вернулся к зданию жандармерии как раз в тот момент, когда Дрозд спускался по ступеням. Капитан «преобразился», если можно так сказать. Волосы слиплись от какой-то сажи, от него разило убойной смесью пота, табака и алкоголя.
Мужик приложился к фляге, вытер рот рукавом.
— Я готов, — шумно выдохнул он.
— Куда мы пойдём? — спросил я.
— Давай в рюмочную «Четыре гуся», — Дрозд двинулся вперёд, чуть пошатываясь.
Узкая улочка вывела нас на широкий проспект. Магические фонари заливали всё вокруг ярким светом, выхватывая из темноты гуляющих горожан. Парочки держались за руки, военные и жандармы прохаживались важно, звеня шпорами.
— Магинский! — капитан пристроился рядом, от его плаща шёл стойкий запах перегара. Может, это всё-таки какой-то «парфюм»? — Скажи, ты чего добиваешься?
— Да как все. Род, сила, уважение, статус, — отделался дежурными фразами.
— Я про ставленника императора, — бросил как бы между прочим мой компаньон на вечер.
Мужик поправил свой плащ, который был весь в пятнах, словно специально вывалянный в грязи. Сапоги стоптаны до неузнаваемости.
— Не понимаю, о чём вы, — пожал плечами.
— Запашный… Апчхи! — Дрозд потёр покрасневший нос. — Я тут кое-что про него вычислил.
Я замолчал, ожидая продолжения. Любая информация о повытчике может пригодиться. Дед выдал только то, что тот любит топтать простолюдинок.
— Так вот, мужик он жёсткий, у императора на хорошем счету.
— Даже так? — приподнял я брови. Вот чего добивается наш повытчик…
— Уж не знаю, за что такого результативного человека сослали в эту дыру. Но уверен, задание у него важное, — капитан понизил голос. — Будь аккуратнее. Он тебя пережуёт и не подавится.
— Не… — растянул губы в улыбке. — Я ему в горле встану!
Рюмочная «Четыре гуся» вынырнула из темноты жёлтым светом керосиновых ламп.