Значит, знают, что бывает с теми, кто открывает рот? Интересно, как этот головорез выявляет своих жертв? Пытает свидетелей? Следит?
Ночные бабочки прижались к стене плотнее, словно пытаясь в неё врасти. Официантка, только что строившая глазки, юркнула за здание.
— Трус, нападающий на слабых, — продолжил я, намеренно повысив голос. — По-любому простолюдин, завидующий статусу. Ничтожество, которому только и остаётся, что резать беззащитных! И это я вам заявляю как глава рода Магинских.
Выдал максимум оскорблений.
Дрозд покачал головой, разливая остатки водки:
— Ты или очень храбрый, или очень глупый, — пробормотал он, косясь на притихших посетителей.
Торгаш, который заигрывал с девицей в розовом, торопливо бросил монеты на стол и засеменил к выходу, придерживая шляпу. Жандарм у стены сделал вид, что очень занят своим стаканом.
— А может, он и правда дурак? — громко продолжил я, наслаждаясь произведённым эффектом. — Отрезает головы, думает, что крутой. А сам небось прячется по углам, как побитая шавка.
Звон разбитого стакана резанул по ушам — кто-то из посетителей не удержал дрожащими руками. В повисшей тишине было слышно, как капли стекают на пол.
— Магинский… — Дрозд поморщился, будто от зубной боли. — Может, хватит?
— Как аристократ заявляю: он трус и слабак! — встал из-за стола, нарочито громко отодвинув стул.
Последние посетители потянулись к выходу с улицы. Кто пятясь, кто бочком, но все старались держаться подальше от меня. Даже ночные бабочки, обычно цепляющиеся за любого клиента, испарились.
— И куда дальше? — спросил я тише. — Или ты думаешь, что он прямо тут на меня нападёт?
— Ждём, — усмехнулся капитан, разминая пальцы.
Краем глаза заметил мужчину за дальним столиком. Он сидел там с момента нашего появления здесь, потягивая что-то белое из стакана.
На вид лет тридцать, чёрные волосы собраны в тугой хвост. Узкие глаза внимательно следят за происходящим. В классическом костюме европейского кроя, он бы сошёл за местного, если бы не характерный шёлковый пояс с замысловатым узором.
— Разрешите присоединиться? — мужик приблизился плавной походкой. — А то вы людей всех распугали.
— Мы? — приподнял я бровь.