Плевать на всё! На условности, на страхи! Это уже перебор! Она не давала права играть собой, своими чувствами! Её даже не воспринимали всерьез! Говорили так, точно она и не присутствовала среди них.
Надо отдать должное Славинскому, его слова возымели действие. Сначала латунец жадно принюхался, едва не уткнувшись носом в её шею, потом приглушенно выругался на незнакомом ей языке и отпустил. Далее и вовсе последовало то, к чему Ирида никак не была готова:
- Я приношу извинения, аромка. И тебе, Богдан. Не знал, не понял.
Ирида ухватилась за затылок, корни волос ныли от сильного захвата. Когда латунец отошел, она сама сделала несколько осторожных шагов в сторону дамской комнаты, исподлобья наблюдая за Славинским. Он намеревается занять место латунца? Схватить её и зажать? С него станет...
Но Богдан продолжал стоять на месте. Лишь смотрел молча на неё.
И Ирида сорвалась. Развернулась на каблучках и сиганула в туалет, благо дверь была автоматической. Сердце стучало так яростно, что его звучание отдавалось в голове.
Закрыв глаза, она прижалась спиной к стене. За ней же не последуют в дамскую комнату? Богдан же не настолько беспринципен? Интуиция шепнула в ответ - настолько... Надо будет, последует.
Пошли сумасшедшие секунды ожидания. Испарина выступила на лбу Ириды, а туфли на высоких каблуках стали ужасно неудобными и неустойчивыми. Отчего-то вспомнилась их недавняя встреча у лифта.
Как странно устроен мир. Она с детства избегала общения с Богданом, словно предвидела, чем для неё может обернуться его забота и симпатия. Её страх перед ним имел мистический характер.
И вот результат. Неужели он ею заинтересовался, когда она была ещё ребенком? Или он, отданный на откуп латунцам, настолько изменился физиологически, что увидел в ней свою пару?
Бред.
Ирида ополоснула лицо водой, так же смочив и волосы.
Ей пора уходить. И желательно через запасной выход.
Выходя из дамской комнаты, Ирида ожидала увидеть Богдана. Но в коридоре никого не было. Она расценила это, как хороший знак и рванула в зал, где оставила сумочку и чип от айростена. Не стала прощаться ни с кем, девчонки отрывались на танцполе.