Первым делом завтра няню надо найти. Если Лада, конечно, не очнется.
В чем я очень сомневаюсь!
– Я уже большая, – серьезно говорит Лиза, забирая из рук Снежаны расческу.
Явно ей не особенно по душе и то, что она ей будет помогать переодеваться.
Лиза смотрит на мою невесту с недоверием.
Привыкла, что это делает мама, наверное.
– Разреши Снежане помочь тебе с пижамой. У тебя ведь ножка в гипсе.
Наклоняюсь над малышкой. Стараюсь улыбаться. Как можно дружелюбнее.
– Ладно, – вздыхает Лиза, несколько раз переведя взгляд с меня на Снежану.
С явной неохотой. Но все же соглашается.
– Я выйду, чтобы вам не мешать. Но скоро вернусь. Хорошо?
– Ага, – кивает Лиза.
Я выхожу, но сердце все равно не на месте.
Как-то не хочется оставлять Лизу. Пусть даже и с моей девушкой.
Чтобы переключиться от тяжелых мыслей, отправляюсь на кухню.
Распахиваю полки, чтобы посмотреть на продукты, которые привез Антон."
"Ну, каша есть. И ее много. Куча разных видов. Что еще я знаю про детей, кроме того, что они едят кашу?
Ровным счетом ничего.
– Заснула?
Наливаю себе кофе из кофемашины, когда в кухню входит Снежана.
– Нет, – разводит руками. – Просит тебя. И чтобы ты ей сказку почитал.
Дела.
Со сказками, походу, намечается проблема. Мне их читать было некому. Так что… Придется что-то придумывать на ходу!
– Макс.
Снежана подходит ко мне сзади.
Прижимается к моей спине, обвивая бедра руками.
– Ты бы не привязывался к ней слишком сильно.
– Давай потом, Снеж. Потом.
Залпом опрокидываю в себя обжигающий напиток и отправляюсь к Лизе.
– Ну, малыш? Ты почему не спишь?
Наклоняюсь над лежащей в постели Лизой, и сердце снова сжимается до боли.
Какая она… Маленькая. Совсем крошечная.
Одни глазищи огромные из-под одеяла торчат. И светятся.
Как… Как у нее.
– Мама скоро вернется?
Огромные глаза становятся еще больше. Ну прямо как два блюдца.
Видно, малышка на грани того, чтобы расплакаться. Но сдерживается.
Не удивлюсь, если она под одеялом там крепко сжимает кулачки.
Черт. Сам когда-то так делал, когда было погано, а я старался держаться.
– Что там у тебя? Покажи ручки.
Ну, так и есть. Аж кулачки побелели.
Черт!
Задыхаюсь от своей беспомощности. Видеть, как страдает ребенок, просто невыносимо!
– Лиза.
Неуклюже пробегаюсь по ее волосам, стараясь успокоить. Но только растрепываю их.