Просил вколоть мне что угодно – морфий, цианистый калий, виагру, – но избавить меня от засевшей в позвоночнике боли.
Так продолжалось, как мне сказали потом, почти трое суток.
Потом я заснул, потому что обессилел настолько, что у меня не хватило сил больше ни на что. Как только боль начала отступать, я ушел в счастливое забытье.
* * *Нельзя сказать, что в момент пробуждения я чувствовал себя прекрасно. Температура, нудящая боль в позвоночнике, к которой добавилась еще и боль в ногах, словно я их отсидел и теперь к ним возвращалась кровь.
После пробуждения меня несколько раз подряд стошнило, хотя лично я грешил уже не на боль от «Ходока», а на то, чем меня пичкали после него. Я выблевал все, что смог, и тут же уснул опять.
Лишь мое второе пробуждение можно назвать настоящим.
Я открыл глаза. На меня уставился один из лаборантов-медбратьев.
– Ожил, – чуть наклонив голову, сказал он в микрофон у подбородка. – Вроде стабилен. Развязываю? Хорошо, не буду, дождусь.
– Да ладно, развязывай, – буркнул я.
Лаборант колебался.
Спорить и убеждать я не стал.
– Попить тогда дай. Как там результаты, понятно?
– Так сейчас и проверим, – ответил парень, прикладывая к моим губам спортивный баллончик с водой. – По приборам такие вещи не выявляются. Либо пойдешь, либо… как было.
После того, что мне пришлось вынести, почему-то я полностью верил в то, что пойду.
Народ набежал минутой позже.
– Буянить не будешь? – опасливо спросил врач, заставляя меня задуматься, что же я не помню из прошедших суток.
– Не должен вроде, – подражая его интонации, так же опасливо ответил я. – Давайте попробуем?"
"– Да рисковать как-то не хочется, знаешь… – Врач все же подошел поближе и начал развязывать первый ремень. – Ты тут в одного умудрился вцепиться даже привязанный. Чуть кисть ему не сломал. Хорошо еще, что мы тебе лишь нецелевые усилители вкололи. А если бы кто додумался что-нибудь из блока «Али» тебе подсунуть? Ты тут всех порвал бы, полагаю. Говорил же, надо «Мандрагору» испробовать.
– Как знать, – ответил я, освобождая руки. Лично я не верил, что хоть что-то могло спасти от той боли, что я испытал. И даже ее уменьшить. Мне казалось, что это невозможно. Лишь одно воспоминание об этой боли – и меня тут же тянуло попросить еще таблетку чего-нибудь покрепче.
Пока я разминал затекшие руки, окружающие освобождали меня от пут. Ноги, туловище.
– Только не спеши, – в конце концов сказал врач.