Плюс обстрелянный механ — Шмель. Остальные пока годятся на роль огневой поддержки. Слава богу, хоть стрелять всех уже хорошо научили, это радует. Против мертвяков народ у меня готов уже хорошо, против людей только слабо. Но это лишь пока, потому что главный рубеж, через «не убий», уже все перешагнули, даже дети. И милая вчерашняя школьница Анечка уже способна, не моргнув, пустить кого-то в расход. А вообще-то кошмар, если вдуматься.
— Ну-ка притормози ненадолго! — вдруг, нагнувшись в салон, сказал Шмелю Сергеич.
— Не вопрос, — сказал Мишка и плавно притёрся к ограде.
— Вон там читайте, — сказал Сергеич, указав рукой в перчатке на большую надпись краской, сделанную на длинном бетонном заборе, тянущемся вдоль дороги.
Надпись гласила: «Мародёр мародёру не волк! Перед тем, как стрелять, побазарь на канале 1!»
— А мы и не базарили… — сказал я задумчиво.
— Ну и что? Они нас тоже не запрашивали, я радио слушал до конца драки, — ответил Мишка и снова тронул машину с места.
— Верно, — согласился я.
Дальше доехали без приключений, не встретив никого, до самого «Пламени».
Александр Бурко
3 апреля, вторник, утро
Постепенно жизнь в Центре пришла в нормальное деловое русло. Управлять им оказалось куда интересней, чем своей компанией. Семья обжилась, появились новые увлечения и новые ритуалы. Например, все жители «господской территории» по вечерам начали собираться «на кофе» (что допускало самые широкие толкования) в холле «гостиницы», который превратили во что-то вроде общей, хорошо обустроенной гостиной для всех апартаментов в доме.
"Прислуга, набранная для работы на этой территории в основном из бывших работников гостиниц, тоже старалась, как могла. Работали теперь не только за совесть, но и за страх. Хотя ещё ничего страшного на территории Центра не происходило, но люди знали и о тюрьме в «Пасеке», как по имени основателя именовали местную безопасность, и о «штрафных бригадах», в которых было в совокупности всего два человека, и самое главное — о том, что действие каких-либо законов на территорию Центра не распространяется.
Эти слухи, циркулирующие между людьми, умело распускали и подогревали люди Пасечника, который совершенно разумно полагал, что страшные рассказики, передаваемые из уст в уста, могут быть намного эффективней любых публичных казней.