К вечеру на хлопнуть по рюмашке к нам присоединились человек двадцать, все, кроме караула. Сидели в зале совещаний какого-то офиса, с окнами, забитыми мощными дощатыми щитами, при свечах, установленных в пышные огромные подсвечники. Свечей было много, и ещё больше лежало их в больших картонных коробках, выстроенных вдоль стены.
Среди омоновцев были три женщины — врач и две радистки, но в основном компания состояла из крепких мужиков, каких, собственно говоря, в это подразделение и принимают.
Сидели хорошо, весело, с музыкой из переносного проигрывателя, с анекдотами и хохотом. Ближе уже к отбою, когда всё было выпито и съедено, сидевший рядом со мной коротко стриженный парень с носом картошкой и веснушчатой физиономией сказал:
— Угомонились мертвяки вроде после вашего рейда, снова тихо стало.
— Не, так не выйдет, — сказал я в ответ. — У нас планы теперь другие, и ехать нам надо будет очень далеко, в Кировскую область.
— Это на фига? — поразился он.
— А надо нам, — удивительно ёмко ответил я."