И каждый такой мутант по боевой эффективности стоит сотни мертвяков, смею заметить. Поэтому, если увидите что-то странное, быстрое и подозрительное — весь огонь на него. А по поводу мутанта, что вскрывали вчера у нас, то выводы следующие: был собакой, набрал веса втрое против прежнего, научился лазить по веткам, как обезьяна, да ещё и драться хвостом. Как хотите, так с таким и воюйте. Из него будут делать чучело, у нас среди беженцев таксидермист нашёлся. Потом в местный музей поставим — и любуйтесь.
Совещание постепенно подходило к концу.
Ничего сверхмудрого не придумали. Идея была проста как мычание и надёжна как лом — по слегка наклонному борту «маталыги» были приварены установленные вертикально обрезки труб с отверстием под длинный болт. В этот «стакан» вставлялась стальная труба, крепилась этим самым болтом, чтобы не выпала, и так по шесть штук с каждой стороны. На трубы, на заранее наваренные крючья, натянута была во много ярусов «егоза», перехваченная в стыках своих витков проволокой, чтобы не путалась и не могла обвиснуть.
Если мертвяки поползут снизу, то задачей экипажа будет их там и перестрелять, заткнув телами одних путь другим. Решили, что так будет проще, чем делать ещё и там ограждение, иначе оно на выезде зацепит все трупы, которые там скопятся, и будет тащить до самого расположения, а это никому не нужно.
Потом направился в столовую, столкнувшись на входе с обоими Шмелями и Пашкой, возвращающимися с работы.
— Ну, как дела? — спросил я Степаныча как главного распорядителя работ.
— С «уазиками» через неделю закончим, как я думаю, — ответил он.