— Ну хорошо, будем иметь в виду, — кивнул я, твёрдо зная, что ровно «имением в виду» это всё и ограничится.
Пошли между рядами дальше, оглядываясь. Я обратил внимание, что у «биржи труда» уже сидит человек восемь мужиков и две неопределённого возраста тётки, все с котомками, явно чего-то ожидая. Похоже, что какой-то народ на «восстановление ГЭС» всё же набрали. Присмотревшись, я понял, что таких бы я точно не стал звать что-то восстанавливать, поэтому уверился, что судьба их ожидает куда менее интересная, но куда более тяжёлая, чем указано в бумажке на стене вагончика.
Трудно сказать, что общего между теми бомжами и этими «беженцами», бомжи даже погрязней были, но словно какое-то чёрное облако безысходности раскинулось над теми и другими.
Компанию эту никто не охранял, но здоровила-привратник за ними всё же вполглаза приглядывал. А куда они денутся? Всё же добровольцы, к лучшей жизни ехать собрались. Едва мы собрались топать дальше, как к «беженцам» подошёл какой-то молодой суетной мужик в кожаной куртке, камуфляжных штанах и кроссовках, сказал что-то, взмахнув рукой.
Стараясь особо не мельтешить, мы пошли за ними следом, разговаривая и делая вид, что нам с ними просто по пути. Но было похоже, что никто обнаружить слежку и не пытался. Вся эта бригада с сопровождающим прошла по улице посёлка до самой реки, миновала несколько коттеджей из серого силикатного кирпича, скрывшихся за высокими заборами, после чего всех завели в какой-то двор, в котором стояли два бортовых грузовика и сидели прямо на земле ещё какие-то люди.
— Ты гля, там ещё «комсомольцы-добровольцы» имеются, — сказал Лёха.
— Ага, — подтвердил я. — Здоровая бригада набирается.
К воротам двора, в который завели «беженцев», ненавязчиво встала охрана — два братка в уже привычном прикиде из тренировочных костюмов под разгрузками. Похоже, что «добровольность» мероприятия постепенно сходит на нет, чего и следовало ожидать.