За спиной загремела лестница — Большой полез, как и договаривались, но оборачиваться я не стал — чего там в Большом не видел? А вот за конёк заглянуть надо, как бы там… А что там? А хрен его знает, что угодно там быть может. Шаг, ещё шаг и ещё… медленно и аккуратно, глаза по коньку шарятся в поисках движения, мелькнувшей тени, чего угодно, что выдаст готовую на нас засаду, если такая есть."
"Вот и гребень, ещё чуть выше, сейчас обратную сторону увижу… вздох облегчения. Пусто. Вся крыша как на ладони, обратный скат, затем подъём — и очередной конёк.
— Я здесь, — сказал Большой из-за спины.
— Прикрывай остальных, — приказал я, не оборачиваясь. — И лестницу сразу затаскивайте.
— Я понял.
А я дальше, дальше пойду, пока всю крышу не проверю — не успокоюсь. Спрошу вот только:
— Лёха, как у вас?
— Скотина ещё продвинулась, — ответил он. — Но на рожон не лезет, прячется и скрывается.
— Лишь бы патронов хватило, — ответил я. — Не уходит ведь?
— Ни хрена не уходит.
— Не выйдет на дистанции, Лёха, нам ведь ещё с крыши лезть придётся, тогда она нас и достанет.
В ответ послышалось короткое злобное ругательство. Взгляд искоса вниз — отсюда проход между домами виден. Мертвяки нас заметили, лезут с Пушечной улицы толпой, снизу уже яблоку негде упасть, и все на меня таращатся, заметили.
Атаку я всё же прозевал, не успел даже прицелиться, лишь сообразил завалиться набок, словно кто-то в мозгу шепнул: «Падай!» Морф, бледный, перекошенный, похожий на слепленную из мёртвой плоти большую мосластую обезьяну, одним прыжком перескочил через дальний конек крыши, ловко и пружинисто собравшись, приземлился на скат прямо передо мной и, оттолкнувшись в одно касание, прыгнул снова, прямо на меня.
В момент, когда он толкался во второй раз, а я падал в сторону, время словно застряло в какой-то липкой и густой среде, так медленно всё тянулось, особенно мой уход с линии атаки, но, когда мой бок всё же коснулся грязной кровельной жести, всё закрутилось быстро, как на ускоренной промотке.