Это стало знаком, что с фехтованием на сегодня я закончил. Настало время рукопашного боя.
Мимо принял форму Прохорова, и мы устроили отработку ударов. Сперва бил Мимо, а я уклонялся, делал нырки, оттяжки, сбивы, ставил блоки, а после мы поменялись ролями. Чёртов мимик двигался лучше меня, так как он считал образ движений Прохорова и скопировал его полностью.
Проклятье, да Мимо даже ухмылялся и надрывно дышал точно так же, как Артём. За такую актёрскую игру ему полагается приз в виде статуэтки. Жаль, ни одной нет под рукой.
Все уже спали, а я направился в душевую. Включил свет, стянул с себя одежду и уставился на рану. Из неё сочилась розовая сукровица, и я был чертовски рад, что швы не разошлись, иначе у меня возникли бы крупные проблемы. Зинаида и Людмила вернутся только утром, а с открывшимся кровотечением я до утра вряд ли дотяну.
Одежду швырнул в контейнер для грязного белья, искупался и вернулся в комнату.
— Давай быстрее. Чего копаешься?
— Да спички отсырели.
— Свали. Я сам.
Один из голосов определённо принадлежал Прохорову. Спички, говорит? Эти дегенераты решили поджечь мою комнату? Из-под двери просочился дым, и по комнате пополз запах гари.
— О, боги. Какие же вы клетины, — вздохнул я и захлопнул дверь. — Готов сполить, что под газеткой лежит свежая куча дельма. Ну ничего. В эту иглу можно иглать в двоём."
"Ради того, чтобы поддержать шутку Прохорова, мне пришлось не спать до четырёх часов утра. Но ради такого дела, я был готов и сутки не спать.
Я отозвал Мимо и лёг спать с чувством выполненного долга. Мимо засветился на камерах, а значит, пробуждение у меня будет восхитительное. С ароматом справедливости.
Фу… Ну и вонь. Если так пахнет справедливость, то понятно, почему её не существует. Во всём пансионате нестерпимо воняло испражнениями.