"
"Сперва Сергей сбросил матрас и всё постельное на пол, а сам улёгся на витые пружины кровати. Было жестко, но за то сухо. А после его примеру последовали и остальные. В том числе и я. Ночка выдалась та ещё. А пробуждение вышло ещё хлеще. Я проснулся от воплей Углова. Иван Викторович ласковым матом требовал, чтобы мы подняли свои пятые точки и живо построились во дворе.
Одеться нам не дали. Пронзительный мартовский ветер забирался под робу, пустив по телу полчища ледяных мурашек. Впрочем, это было даже хорошо.
— Сегодня ночью произошел вопиющий акт вандализма. Прохоров! Выйти из строя! — рявкнул Углов, но никто не вышел. — Прохоров! — Иван Викторович раздраженно пригладил чёлку, да так, что едва не выдрал её с корнем, и пошел через строй, выискивая виновника торжества взглядом, но его там не было. — Живо найдите его и притащите сюда!
Углов сказал это тренерам, но пара ребят от испуга тоже рванули выполнять приказ.
— Отпустите! Это не я! Я ничего не делал! Сволочи!
Прохорова бросили к ногам Углова. Иван Викторович поднял парня за ухо и развернул в сторону пансионата.
— Да это не я! — заорал Прохоров.
— Будешь отпираться, когда всё очевидно? — прошипел Углов.
— Я вам клянусь! — взвизгнул Артём и ткнул в мою сторону пальцем. — Это всё он! Этот ублюдок меня подставил!
Углов лишь тяжело вздохнул.
— Хочешь сказать, что двухлетка принял твой облик и совершил поджог?
— Я не знаю, как он это сделал, но это точно был не я!
— Михаил, шаг вперёд, — меланхолично сказал Углов.
— Тебя обвиняют в поджоге. Есть, что сказать?
Вот же, зараза. Куратор даже после такого происшествия пытается нас стравить? Или же он пытается пробудить во мне желание защищаться и порвать нападающего? Как бы там ни было, мне есть что сказать.
— Иван Виктолович. На обеде я слышал, что Алтём хотел устлоить пожал.