Я взяла его лицо в ладони и поцеловала алый след на скуле — влепила знатно, не жалеючи! Синяка не останется, все пройдет через минуту, но сейчас ему больно.
А потом поцеловала… Да, я поцеловала его в губы. Вот.
Привкус раскаленного металла, жар, пряные травы… Горечь и сладость… Его губы горели, как и мои. Рон замер, и целое мгновение мне казалось, что он меня оттолкнет, откинет мои руки. Но Рон ответил на поцелуй.
Бережный и осторожный, он становился все более пылким. Рон не хотел торопиться, усмирял себя, но вот я вовсе не желала держать чувства в узде.
Все это время, все эти долгие дни, когда мы находились рядом, близко-близко, а все-таки не вместе, я, оказывается, мечтала о поцелуе. И только теперь это поняла. Мечтала с того самого дня, когда Рон обнял меня на скамейке осеннего парка.
— И не смей говорить «никогда»! — прошептала я в его губы.
— Никогда, — ответил он, а сам глядел недоверчиво и нежно. — Никогда так не скажу.
Фух, я разволновалась… А ведь еще об очень многом нужно написать. Теперь я знаю, как действует проклятие и что случилось с отцом Рона, и почему Рону так трудно доверять друзьям… Но сейчас не могу продолжать: руки трясутся.
Я все вспоминаю, как мы сидели, обнявшись, на полу тесной кладовки, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть обрушившееся на нас счастье.
Перелом. День второй. Все еще вечер
Перелом. День второй. Все еще вечер
Я немного отдышалась, выпила взвара и могу продолжать.
Пока мы сидели, в дверь сунулся было Винс, но ничего не сказал, тихонько ушел, оставив нас наедине. Что он подумал, интересно? Что мы не просто друзья, поссорились — потому Рон и ходил смурной, — а теперь помирились? Да какая разница!
Его появление привело меня в чувство: нужно спросить о проклятии. Если Рон не расскажет сейчас, то потом я из него снова не вытяну признаний.
— Ты обратился к магу-отступнику за помощью? — тихо спросила я.
Ой, как нехорошо это прозвучало. Будто я все-таки осуждаю! Я закусила губу.
— Я не обращался к нему за помощью, Рози, — вздохнул Рон. — Век бы не видеть эту шайку! У меня не было выхода.
— Но почему? — крикнула я, окончательно запутавшись.
Рон по обыкновению взъерошил волосы, задумался.