— Наслаждайтесь!
Что-то мне подсказывает, что моя дружба с девочками не сложится…
Я забрала дневник и ушла на балкон, чтобы написать о событиях сегодняшнего дня.
Мне грустно, я скучаю по дому. Может быть, не стоило торопиться с побегом? Наверное, нужно сообщить родителям, где я?
Знаю, я часто бываю импульсивной и несдержанной — не зря мама с детства зовет меня ураганом. Из-за своего характера я частенько попадаю в неприятности. Взять хотя бы историю с Роном. Но я больше не ребенок, пора взрослеть: подыскать работу, учиться.
… Гном-служащий по вечерам разносит почту, он и мне принес письмо без подписи и обратного адреса. Почему-то страшно его открывать!
Открыла. Плачу.
Третий день лиственя. Утро
Третий день лиственя. Утро
Я не сразу решилась прочитать письмо. Сначала выпытала у гнома, откуда он знает, что письмо для меня. Гном посмотрел на меня немигающим взглядом, но моя няня, мадам Пирип, тоже так умела, потому меня не проняло.
— Мне его вручил ректор и объяснил, кому отнести, — сдался служащий. — Все. Больше ничего не скажу.
Ректор? Даже так? Стало вдвойне боязно. Я спряталась подальше от чужих глаз — заперлась в ванной комнате общежития — и только тогда открыла конверт. Он был пуст. Вот так номер! Не совсем пуст, конечно, кто-то всыпал в конверт горсть речного песка. С досадой на шутника я вытряхнула песчинки на пол.
Тут же налетел вихрь — откуда бы ему взяться в закрытом помещении! — подхватил песок, закрутил.
— Папуля, — выдохнула я.
Иллюзия не видела и не слышала меня. Папа смотрел прямо перед собой, губы сжаты, а глаза суровы.
— Здравствуй, Розали. Ты действительно рассчитывала на то, что я тебя не найду?
Если честно, я не знала, на что рассчитывала, когда ночью выбралась из окна на лужайку и побежала к почтовой станции. Хотя нет, обманываю. Знала. В глубине души я всегда знала.
В оправдание скажу, что я прозрела только сейчас. И мне совестно.
— Что же, Розали, если ты считаешь себя достаточно взрослой, пора отвечать за свои поступки. Иллюзия, которую ты видишь, передает мою волю.